Как локальные конфликты вроде борьбы за шихан Куштау становятся масштабными протестами
Активисты в Башкирии продолжают протестовать против промышленной разработки шихана Куштау, который нужен местной содовой компании для добычи известняка. Похожие локальные конфликты, связанные с использованием общественных территорий, в последнее время все чаще привлекают внимание людей даже за пределами регионов, где развиваются протестные настроения. Так было с митингами против строительства храма в сквере в центре Екатеринбурга, с протестами против строительства мусорного полигона на Шиесе и против засыпки акватории Волги в Татарстане. Причем, в отличие от изначально политизированных вопросов, в таких конфликтах власти чаще оказываются вынуждены идти на компромисс. Кандидат юридических наук, доцент Высшей школы урбанистики НИУ ВШЭ Иван Медведев в интервью Xoroshiy.ru рассказал, почему следует ждать увеличения количества подобных акций протеста на территории всей России.
«Силовые методы не считаются разрешением конфликта — это политическая архаика»
— Почему в России происходит все больше протестов, связанных с городской и экологической повесткой, с тем, как распоряжаться общими территориями?
— Я думаю, Россия движется в том же русле, что и остальной мир. В последние годы специалисты активно говорят о «планетарной урбанизации». Теперь наша городская жизнь связана даже с явно отдаленными местами из-за экологии, логистики, инфраструктуры, культурного наследия. Бразилия, Индия, Канада, Мексика, США, Германия, другие страны Европы тоже сталкиваются с политической мобилизацией жителей, которые защищают свои права на любых территориях, а не только в традиционных границах города. В общем, мы тоже приходим к идеологии «Территория — наш общий дом».
— Часто власти предлагают создать какую-нибудь координационную группу, так было в Екатеринбурге, так сейчас происходит в Башкортостане. Но при этом власти вступают в диалог не с теми, кто лично протестовал и находился на месте событий, а с какими-то другими общественниками, которых сочли нужным пригласить. Почему так происходит?
— Это зависит от того, какая задача ставится перед советом. Главное, чтобы был изначальный настрой на его реальную деятельность, не «для галочки». Известный американский социолог 1960-х годов Шерри Арнштейн описывала «лестницу гражданского участия», на нижней ступени которой происходило манипулирование. Людей назначали в показные общественные коллегии, чтобы организовать видимость поддержки. Такие координационные советы играли роль «свадебных генералов», которыми прикрывались в нужный момент для придания веса городским решениям. Власти США ими пользовались, чтобы показать фальшивое гражданское участие.
Чтобы избежать лицемерных форм при разрешении конфликта, к любому обсуждению нужно привлекать максимальное количество заинтересованных лиц, а также приглашать независимых экспертов — урбанистов, юристов и экологов.Это позволит полноценно обсудить проект и те управленческие проблемы, которые его спровоцировали. Также участникам должна быть доступна вся информация и разрешительные документы по проекту, чтобы это было не формальное, а компетентное участие.
Кроме того, результат такого обсуждения должен иметь правовые последствия и получать судебную защиту. Сторонам нужны юридические гарантии, которые бы не дали такой ситуации повториться в дальнейшем. Кстати, в Башкортостане уже есть опыт привлечения урбанистов. Например, республика традиционно подает хорошие заявки на конкурс комфортной городской среды, они неоднократно побеждали. Такой подход надо распространять шире обычного благоустройства и звать городских планировщиков на все проекты развития любых территорий региона.
«Идея сравнять шихан с землей, потому что компании это дешевле, крайне несовременна»
— Разработку того же Куштау глава Башкортостана Радий Хабиров рассматривал как компромисс: он разрешил разрабатывать гору, в то время как Башкирская содовая компания (БКС, принадлежит властям региона и АО «Башхим») изначально просила отдать под разработку другой шихан — Торатау. Теперь Хабаров предлагает искать новый компромисс, и местные опасаются, что вместо этого предложат разрабатывать другой шихан, и так будет повторяться, пока протестное движение не устанет и не рассосется само. Эффективна ли тактика измора, протеста и насколько она применима здесь?
— Компромисс в урбанистике — это решение, которое выработано всеми заинтересованными сторонами через процедуру коллаборации, совместного городского планирования. То, что произошло на Куштау, нельзя называть компромиссом. Странно, что это слово вообще кем-то используется в контексте Куштау. Ведь выдача Башкирской содовой компании лицензии на право пользования участком недр не проходила через голосование жителей, это распорядительный акт госоргана. Нет и никаких научных исследований, которые бы показали, что абсолютно невозможно создать для жителей республики рабочие места, кроме как на раскопках святынь.
Здесь объективно нужно искать альтернативное решение. Первоначальная идея сравнять шихан с землей, просто потому что компании это дешевле, крайне несовременна. Может быть, для промышленных предприятий 19-го века это годится, но в 21-м веке нужны более разумные конструкции.В урбанистике есть совершенно деликатные варианты использования шихана, через сакрализацию Куштау и культ паломничества. Есть проекты массового туризма на базе культурного наследия ЮНЕСКО, они менее аккуратные, но также создают рабочие места.
Защитники Куштау перенесли палаточный лагерь в горы, но продолжают охранять шихан
Наконец, если Куштау представляет собою неотчуждаемую ценность для настоящих и будущих поколений, можно распространить на нее режим особо охраняемой природной территории федерального значения с жесткими ограничениями. Взгляните, как разрекламировали красную скалу Улуру (Айерс-Рок) на севере Австралии. Это объект всемирного интереса на священной земле аборигенов, он крайне известен и фотогеничен. Вокруг Улуру ходит множество легенд про людей-змей и особую силу места. Куштау ничуть не хуже.
— Какие сценарии дальнейшего развития конфликта вокруг Куштау вы видите?
— Я думаю, что проект Башкирской содовой компании в текущем виде не будет реализован, потому что история получила впечатляющий общественный резонанс, причем на федеральном уровне. Позиция местных жителей логична, она направлена на поддержание экологической системы и национальной гордости Башкортостана, на устойчивость хороших, позитивных социальных отношений. Надеюсь, руководство республики с этим согласится.
«Социальная лицензия»
— Видите ли вы в России другие горячие точки, где может вспыхнуть подобный конфликт?
— В первую очередь такие очаги могут появиться в зоне активности любых добывающих отраслей. Промышленные компании не всегда советуются с жителями перед тем, как начать разработку нового месторождения. На Западе распространена практика так называемой «социальной лицензии», когда промышленная компания должна сначала заручиться поддержкой локального сообщества, а потом уже выходить на объект. Это касается не только рабочих мест. Должно быть много разных экономических выгод для граждан, для их качества жизни: рекреационные пространства, прямые денежные выплаты, образование, культурные проекты, социальное жилье и тому подобное.
Такая «социальная лицензия» позволяет сторонам строить доверительные, взаимовыгодные отношения без конфликтов и на долгий срок. В случае с Куштау ничего похожего на «социальную лицензию» у Башкирской содовой компании нет.
Рабочие места на короткий срок без других выгод — это самый минимум. Просто смешно в корпоративном мире этим бравировать.Также всегда чреваты конфликтами «мусорные» темы: вывоз отходов, захоронение, переработка. Это как раз строго городской конфликт, независимо от того, где он происходит. Потому что он возникает из-за деятельности города, его повседневной жизни, за последствия которой платят другие территории. Сейчас на слуху Шиес, но по этой теме выступали жители Подмосковья, на Среднем Урале и в других регионах. В Татарстане в прошлом году активисты выиграли дело в Верховном суде против размещения мусоросжигательного завода в поселке Осиново (пригород Казани). Проблема с твердыми коммунальными отходами в стране урбанистически не решается. А тем временем горожане продолжают генерировать огромное количество мусора каждый день.
— Часто конфликтам предшествуют некие формальные общественные слушания. Почему они не выполняют функции согласования проектов и не предупреждают протесты?
— В нынешнем виде публичные слушания не отвечают требованиям урбанистики, поэтому не могут ни на что повлиять и ничего предотвратить. В 2010 году Конституционный суд России рассматривал жалобу по строительству газпромовской башни «Охта-центра» и истолковал слушания как носящие сугубо рекомендательный характер. Считается, что их можно игнорировать, их результаты не порождают прав и обязанностей. Это само по себе провоцирует бесконечный городской конфликт. Люди высказались, их мнение «против» послушали, но все равно начали стройку.
Нужно внести в законодательство другие инструменты, которые будут предусматривать длительное обсуждение любого градостроительного или промышленного проекта задолго до его старта и корректировку или даже отмену проекта по замечаниям жителей. И уже на предварительных стадиях собирать нормальную социологию, изучать пользовательский опыт, проводить соучаствующее проектирование и так далее. Тогда это будет работать как превентивная мера для возможных конфликтов.
Хочешь, чтобы в стране были независимые СМИ? Поддержи Xoroshiy.ru
