Впечатления и откровения российского профессора, уехавшего жить в Израиль

Четыре года назад преподаватель истории журналистики, профессор, доктор политических наук Дмитрий Стровский вынужден был оставить Екатеринбург и переехать в израильский город Ариэль. Возможностей для выбора, по словам Дмитрия Леонидовича, не осталось: после 26 лет преподавания в университете ему настойчиво предложили уйти. Причиной, скорее всего, послужили политические взгляды Стровского и его общественная активность: выступал на митингах либеральной оппозиции, объявил голодовку в знак протеста против закрытия малокомплектных школ, учил студентов свободе мышления.

«Во время голодовки я впервые почувствовал, как пространство общения вокруг меня сжимается, образуется вакуум, люди боятся приблизиться ко мне. Это сильно задело. Я тогда подумал: какая же показуха царила десятилетиями в нашей стране! С высоких трибун и в средствах массовой информации нас убеждали в необходимости иметь гражданскую позицию, в том числе и в журналистской профессии, открыто отстаивать свою позицию. Слова-то были правильными, а реальность… Эту советскую реальность мы и унаследовали», — сокрушается Стровский. Доконала записка, которую он обнаружил под дверью своего кабинета: «Когда же ты уберешься в свой Израиль?!»

«Не ожидал, что будет так непросто на новом месте. Говорил себе, что, конечно, поможет опыт. Но оказалось, что начинать, по существу, совсем новую жизнь в пятьдесят с лишним лет — очень непросто. Когда уже давно сложились привычки и взгляды, неимоверно сложно „раствориться“ в новом обществе. Именно поэтому едва ли не каждый день сталкиваешься с новыми вызовам, форс-мажорами, и эта ситуация пока не думает заканчиваться, — рассказывает Дмитрий Стровский. — Тяжелее всего и по сей день дается иврит. На то, чтобы освоить азы языка, у меня ушли гигантские силы, говорить начал лишь с весны прошлого года. Ивритом продолжаю заниматься ежедневно и самостоятельно, и с педагогами, потому что ставлю перед собой высокую планку его освоения. Полтора месяца назад прочитал на иврите вторую лекцию студентам Ариэльского университета». 

— Сложное положение Израиля способствует сплочению общества и усилению влияния морально-этических норм?

— Я так скажу: Израиль — это не страна, где, условно говоря, «бьют по морде». Даже при возникновении конфликтных ситуаций между людьми здесь практически никогда не прибегают к насилию, к мордобою. Мне кажется, отчасти это происходит потому, что в условиях непрекращающихся конфликтов, в которые вовлечена страна, люди интуитивно понимают свою зависимость друг от друга.

Мне часто доводится видеть военнослужащих, передвигающихся по Израилю. В руках у многих автоматы, боевой комплект патронов. Это само по себе повышает чувство ответственности людей. Представьте на минуту, к чему могла бы привести такая ситуация в России, Индии, Пакистане, во многих других странах. А израильское общество сохраняет мир. Я часто пишу на досуге короткие журналистские эссе: о времени, в котором живу, о людях, окружающих меня повседневно. В одном из них я восторженно написал об этой защищенности общества и доверии, которое оно формирует по отношению к своим людям.

— Вы говорите о нравственности израильского общества. Но ведь и Израиль часто сотрясают коррупционные скандалы.

— Это так. Какое-то время назад многие мэры городов упоминались в связи с расследованиями коррупционных схем. Кого-то признали виновными, кого-то нет. Дело не в формальной стороне дела. Думаю, в данном случае уместно привести реплику капитана Жеглова, говорившего, что сила государства определяется не количеством преступлений, а умением их раскрывать. Всякое общество подвержено коррупции: видимо, такова его природа. Но меня всегда интересует: становятся ли эпизоды коррупции предметом огласки, доводят ли такие дела до суда, получают ли коррупционеры свои уголовные сроки. Так вот, в Израиле получают. Бывший премьер-министр Эхуд Ольмерт отсидел в тюрьме, так же как и бывший президент Моше Кацав. Для Израиля это типичное отношение к служебным злоупотреблениям, там нет неприкосновенных.

Нынешний премьер-министр Беньямин Нетаньяху находится под постоянной критикой не из-за дороговизны жизни в Израиле, хотя это действительно так: цены на продукты питания значительно выше европейских, безумно дорогое жилье, достаточно дорогие социальные услуги типа детских садов, все студенты вузов учатся за деньги. Но Нетаньяху упрекают именно за коррупцию, на днях ему предъявлены обвинения по трем уголовным делам. 

Это во многом результат политического плюрализма, царящего в стране. Никто не может заткнуть обществу рот, оно во все горло обсуждает, что происходит вокруг. И главное — такая открытость критики серьезным образом влияет на карьеру политиков. И это тоже сильно отличает Израиль от России, где сильна традиция авторитаризма, монополии на власть и, следовательно, коррупции, казнокрадства, воровства в государственных масштабах.

«В России многие не могут осознать космические масштабы вранья политиков» 

— Ваш взгляд на Россию после переезда как-то изменился?

— Мне кажется, в России многие по-прежнему не могут осознать космические масштабы вранья, идущего от политиков. Это и в самом деле трудновато сделать, находясь внутри социума. Живя в России, я стремился осознавать многие проблемы, и получалось это благодаря профессиональному общению с коллегами из-за рубежа. На протяжении ряда лет я участвовал, в частности, в серьезном международном проекте, куда входили эксперты из многих стран, и это, бесспорно, повлияло на формирование моего общего да и профессионального мышления.

А сейчас я сижу в екатеринбургской публичной библиотеке, изучаю взгляд российской прессы на Израиль и вижу, как часто она попросту врет. Приведу лишь один пример. Правительственная «Российская газета» неоднократно писала, что Израиль пускает свои ракеты по сектору Газа. Но при этом в том же издании невозможно встретить упоминания о том, что всякий раз до этого с той стороны по Израилю выпускали в несколько раз больше ракет. А мы-то, живущие в этой стране, отлично знаем: было именно так. Именно поэтому в приграничных с сектором Газа городах люди целыми днями сидят в подвалах, в бомбоубежищах. И как после этого относиться к российским СМИ, пишущим откровенную чушь? Риторический вопрос.

Я не могу сказать, что зарубежная пресса никогда не искажает информацию. Это происходит в самых разных странах. Но при этом ложь российских СМИ подчас просто запредельна. Это объясняется их финансовой зависимостью от власть имущих. Даже редакции формально частных изданий, таких, как, скажем, «Коммерсантъ», отлично понимают, к чему может привести их независимая от Кремля позиция. Российские СМИ, за исключением, может быть, радиостанции «Эхо Москвы», «Новой газеты» и еще нескольких редакций, абсолютно сервильны.

— Вы рассказываете о вранье об Израиле в «Российской газете». Но буквально на прошлой неделе Путин был в Иерусалиме, открывал памятник погибшим в блокаду, все прошло очень человечно и тепло. Чем вы объясните такое противоречие?

— Я думаю, нужно отделять личные переживания Владимира Путина от его политических взглядов и действий как главы государства. Начиная еще со времени противостояния между Советским Союзом и США, Москва прочно заняла проарабскую позицию. Западный берег реки Иордан и сектор Газа всегда находились под негласной защитой со стороны СССР — как территория, противостоящая израильским интересам. В советских СМИ широко использовался термин «израильская военщина». 

— Это ощущение типично для приехавших из России?

— Представители среднего и пожилого возраста, технари по профессии, переехав, не склонны рефлексировать на эти темы. А я, гуманитарий, к своему несчастью —  продолжаю. Это серьезным образом осложняет мою жизнь, но ничего поделать с этим я не могу.

Вообще, у многих россиян, переехавших в Израиль, куда более спокойное отношение к своей прежней стране, чем у меня. А многие воспринимают ее как экспериментальную площадку: что-то происходит, но нас это не очень касается. За последние 25-30 лет в русскоязычных израильских семьях выросло поколение, для которого Россия, может быть, имеет свое «лицо» на фоне других стран, но все равно далека от «переднего края» повседневной жизни, мыслей, чувств. Они уже израильтяне, хоть и понимающие русский и — порой — даже говорящие на нем. 

«Свобода, самостоятельность, инициативность приводят к впечатляющим результатам»

— По моему мнению, самое главное, что могут заложить в человека родители и школа, — это чувство собственного достоинства. Как это делается в Израиле?

— В условиях плюрализма (а Израиль, несмотря на силу религиозных традиций и сложное международное положение, находясь в окружении более двадцати арабских государств, является демократией) чрезвычайно сложно привести всех к единой точке зрения, прижать к ногтю, уничтожить альтернативное мышление. Израиль — это клубок мнений. Люди активно спорят друг с другом, без надежды прийти к какому-то одному.

К тому же в условиях перманентно идущей войны лучше понимаешь: если гражданам совсем не дать самостоятельно принимать решения, очень скоро стране придет конец. Поэтому в израильской армии нет или жесточайшим образом подавляются проявления дедовщины.

Если же говорить о системе школьного воспитания… Израильские дети ведут себя довольно независимо. Многие родители жалуются на то, что детей с первого класса приучают к тому, что они являются, хоть и маленькими, но личностями. Им выдают телефон службы доверия и говорят: звоните, если вам покажется, что взрослые собираются прибегнуть по отношению к вам к насилию. Это, бывает, приводит к совсем странным результатам. К примеру, мама или бабушка заставляют ребенка делать домашнее задание, а он заявляет, что позвонит в службу доверия и к ним применят определенные ограничения. Однажды я оказался свидетелем диалога бабушки с внуком. Бабушка убеждала мальчишку: ты должен вести себя хорошо. А ребенок отвечал: я никому ничего не должен, и никто не вправе, в том числе ты и мама с папой, заставлять меня что-либо делать. Такое поведение ведет к разладу в семье.

С другой стороны, израильские дети самим ходом жизни наследуют самостоятельность суждений и действий. И поскольку между детьми и взрослыми в целом формируются достаточно равные отношения (я это вижу по семье наших добрых знакомых, в которой два мальчика — 10 и 13 лет), то уже к младшему школьному возрасту у ребенка складываются довольно четкие представления, что такое хорошо и что такое плохо. С такими детьми, конечно, непросто. Но, по-моему, такое положение предпочтительнее изначально зависимого, покорного и, как следствие, иждивенческого состояния.

— Недавно в Высшей школе экономики запретили ассоциировать вуз с политическими высказываниями и действиями преподавателей и студентов. В Израиле такое возможно?

— Нет, там студенты свободно выражают свою позицию и никто не вправе их ограничить, если речь не идет об антирелигиозных или фашистских проявлениях. Единственное условие — заранее подать заявку на проведение митинга, чтобы власти перекрыли проезжую часть, обеспечили безопасность. Но заявка имеет уведомительный характер, не более того. Чиновники не могут запретить, только разрешить. В Израиле права человека незыблемы, и это порождает всеобщее чувство ответственности. Если во время митинга ты позволил себе нечто порицаемое, завтра об этом напишут в газетах и сообщат по телевидению. А кому это надо?

— Как еще независимость и самостоятельность молодых людей проявляются в израильской высшей школе?

— Ввиду моего несовершенного иврита, в университете Ариэля я работаю исследователем, а не преподавателем. Но мне, конечно же, доводится наблюдать университетские реалии. В России студент иерархически стоит ниже преподавателя, он в зависимом положении. В Израиле иные отношения: студенты заявляют, что раз они платят деньги за обучение, то вправе требовать лучших условий: кондиционеров, свежего воздуха в аудитории и многого другого, не говоря уже о качестве образования. Подчас встречаются и абсурдные требования. Вместе с тем такие отношения все-таки заставляют преподавателей быть максимально требовательными к самим себе. С другой стороны, студенты платят деньги, не только чтобы получить диплом, но и чтобы учиться. Они хорошо понимают, что общество не будет нянчиться с ними.

Кроме того, большую дисциплинирующую роль играет армия. Свобода, независимость, самостоятельность, инициативность, заложенные в людей, приводят к впечатляющим результатам. Например, по количеству стартапов Израиль делит первое место с США.

Чего не скажешь о России: у нас система воспитания чрезвычайно традиционна, построена на методиках, сложившихся века тому назад, и формирует заданность мышления. Бывает, что учитель, преподающий гуманитарные предметы, не может или не хочет высказывать собственного мнения. И ученики вслед за ним убеждены, что «в мои лета не должно сметь свое суждение иметь». В итоге из школы выходят люди, не приспособленные к требованиям времени, когда ценится индивидуальность сознания, творческая инициатива. Я с горечью замечал, как мои российские студенты все больше становились равнодушными к тому, что я говорил: о свободе совести и слова. Наверное, отчасти и потому, что окружающая их жизнь подсказывала им прямо противоположные принципы.

Стало быть, и экономические перспективы страны незавидны. Это печально. Страна, прошедшая через колоссальные испытания, так ничему и не научилась! Обладая гигантским объемом природных ресурсов, разнообразными интеллектуальными возможностями, она швыряет их направо и налево. А в результате многочисленные таланты, по существу, остаются невостребованными. Разумеется, есть исключения из правил, но много ли их?