Тайны старого Челябинска: челябинские реалисты
Мы привыкли, что в Челябинске много высших учебных заведений и студентов. Но совсем иначе было в дореволюционное время. Не только в Челябинске, но и на Урале не было никаких высших учебных заведений вообще. Ближайшие были в губернской Перми, в Томске, в Поволжье. Тем не менее, в Челябинске учили и учились. И самым престижным в тот период было реальное училище — нечто среднее между пришедшими в ХХ веке ему на смену техникумом и профессионально-техническим училищем.
Устав «О реальных гимназиях и прогимназиях» от 19 ноября 1864 года определил создание семиклассных реальных гимназий. Их задачей наравне с классическими гимназиями было «общее образование и подготовление к вступлению в высшие специальные учебные заведения». В 1871 году реальные гимназии были переименованы в реальные училища. А уже в следующем году, 15 мая 1872 года, был утвержден новый устав. В нем задача реальных училищ была обозначена как «общее образование, приспособленное к практическим потребностям и к приобретению технических познаний», имея в виду преимущественно потребности промышленности и торговли. В 1888 году реальные училища были снова реформированы — в общеобразовательные заведения, выпускники которых могли поступать в университет на физико-математический и медицинский факультеты.
В уездном Челябинске подготовительные работы к открытию реального училища начались только в 1897 году, да и то открыть заведение удалось лишь через 5 лет, в октябре 1902 года. Изначально училище располагалось в общественном доме по улице Ивановской (ныне Труда). Он находился напротив магазина Стахеевых, в советское время более известного как табачная фабрика. Бывший общественный дом до наших дней не сохранился: здание с адресом улица Труда, 94 было снесено в 1985 году.
Когда в 1902 году училище открыли, почти сразу встал вопрос о новом, постоянном здании для нужд училища. Под строительство был выделен участок в 3 десятины (чуть более 3 гектаров) на юго-западной окраине города. То есть фактически за городом. Тогда улица, примыкавшая к участку, выделенному по строительство, называлась Садовой, а теперь мы ее знаем как Красная — одна из центральных улиц Челябинска.
Кстати, Садовой улица была названа потому, что ранее там был городской сад — точнее, прообраз того городского сада, который появился в 1906–1908 годах южнее нынешней площади Революции и называется сейчас городским парком-садом имени Пушкина.Строительство нового трёхэтажного здания велось с 1904 года. Доподлинно известно, что обошлось оно в 102 475 рублей 45 копеек. По предложению городской думы сразу выполнили отделку только первых двух этажей, третий же был оставлен «до возникновения потребности». Но после ввода в эксплуатацию в октябре 1905 года выявилось неудобство такого состояния эксплуатируемого здания. Третий этаж пришлось доделывать, поэтому датой окончания строительства считается все-таки 1907 год.
Тайны старого Челябинска: просвещение на бывших выгонных землях
…Среди учеников младших классов всегда есть любители приходить в школу раньше всех. Еще массивные двери училища заперты, а на широком крыльце его скоплялось несколько таких любителей. Побудительные причины столь раннего появления в училище бывали весьма различны. Позже я узнал, что некоторые мальчики жили дома так плохо и тесно, что уроки им делать трудно, и они, как правило, готовили их в классе, перед началом занятий…»
В Челябинском реальном училище учились три сыны акцизного чиновника Константина Теплоухова: Шура, Володя и Костя. Естественно, что в своих дневниковых записях Теплоухов не обошёл вниманием место их обучения:
«Здание реального училища было выстроено А. Ф. Бейвелем на городские деньги и пожертвовано Министерству народного просвещения. Учились в нем с 1905 года, но Министерство до сих пор (к 1910 году) не огородило место, и здание стояло среди бугров, ям, наломанного кирпича, остатков бута и прочих следов постройки. К парадному входу была протоптана неширокая дорожка. Я как-то спросил директора — Кузьменко-Кузьмицкого — формалиста-педагога 96-й пробы — почему не подчистили, — говорит — нет денег. Мне пришло в голову — прибрать своими силами, хотя бы около фасада. Сыновья охотно согласились; поговорили с двумя — тремя товарищами, — согласились и те помочь. Директор с кислой улыбкой разрешил. Я предполагал, что среди учеников найдется достаточно желающих поработать у своего училища, но кроме нас и еще трех учеников, таковых не оказалось. Поработали недели две — площадь пред фасадом привели в приличный вид.
Придумал другую затею: организовать в реальном училище класс ручного труда, — только для желающих учеников последних трех классов, — предполагал — столярное, слесарное и кузнечное ремесла. Помещений в реальном училище в подвальном, несветлом этаже сколько угодно, денег на покупку инструментов обещал дать город, — преподавание решил вести пока сам. Сообщаю директору—опять кислая улыбка: «Это очень хорошо, но… я должен поговорить с советом!» — «Когда?» — «Совет сегодня!» На другой день: «Совет находит нежелательным…» — «Почему?» — «Ведь там будут стучать…, а это неудобно…» — «Работать будем вечерами». — «Все равно… портится здание (??!).* Я даже опешил: «А оно не портится, когда 300 парней носятся по коридорам в перемены?» — «Это дело другое»… Плюнул, успокоился».
Реальные училища, как форму обучения, советская власть ликвидировала в 1920-е годы. Но здание, как в советские годы, так и сейчас, осталось для размещения учебных заведений.
По материалам публикаций В.Боже, Ю.Либединского и К.Теплоухова.
