Экономист Евгений Гонтмахер: почему очередное послание Путина не поможет победить растущую бедность

В среду, 15 января, президент Владимир Путин выступит с ежегодным посланием к Федеральному собранию. Эксперты и журналисты ждут, что глава государства сосредоточится на внутренних делах: стагнации в экономике, проблеме падающих или не растущих долгое время доходов россиян. Но обоснованны ли эти ожидания? И каким могло бы быть послание, которое дало бы надежду на улучшение ситуации? Об этом — в разговоре с доктором экономических наук, профессором, членом экспертной группы «Европейский диалог» Евгением Гонтмахером.

— Евгений Шлемович, вы разделяете надежды, что проблемы экономики и социальной сферы внутри страны наконец станут частью реальной президентской повестки? Окажется ли предстоящее послание в этом смысле эпохальным?

— Не думаю, что это будет эпохальное послание. С моей точки зрения, Путин не будет много говорить об экономике. Если этот «внутренний» компонент и окажется мощным, то он скорее будет именно о проблеме доходов и уровне жизни. Но в любом случае эпохальным это его выступление станет, если только Путин начнет говорить о реформах. Причем могу сказать, где и какого типа должны быть эти реформы…

— Какие предложения сделали бы, с вашей точки зрения, путинское послание реформаторским?

— Ну, например, если бы президент предложил заморозить повышение пенсионного возраста. Само по себе это не будет, конечно, реформой, но станет событием достаточно радикальным в социальной сфере. Вместо этого Путин, скорее всего, предложит лишь немножко увеличить размер индексации пенсий, сделав их рост несколько более значительным. Это, безусловно, неплохо — пенсионеры у нас нуждаются в деньгах. Но реформой это нельзя назвать тем более.

Что не так с отчетами Минздрава о росте продолжительности жизни в России

Еще одна сфера — здравоохранение, где проблем столько, что только в октябре прошлого года Путин лично провел три отраслевых мероприятия. Что вообще-то совершенно для него необычно — известно, что президент так часто на одну тему мероприятия не проводит, это нечто чрезвычайное. Так вот, возвращаясь к предстоящему посланию, эпохальным, как вы выразились, оно станет, если Путин предложит обществу подключиться к разработке новой национальной модели здравоохранения. Сейчас такой модели, по сути, нет. Президент сам признает и не раз об этом говорил, что обязательное медстрахование, лежащее в основе того, что у нас есть, носит в России имитационный характер.

В целом же на здравоохранение тратится непозволительно мало: мы отстаем в разы от того, что нужно, чтобы поддерживать на должном уровне состояние здоровья граждан. Но зайдет ли разговор об этом? Сомневаюсь.

Далее. Эпохальным послание станет, если речь в нем зайдет о реформе местного самоуправления, о восстановлении его прав и финансовых основ. К самочувствию социальной сферы это имеет самое прямое отношение, потому что если вспомнить о той же медицине, то к настоящему времени муниципальное здравоохранение фактически уничтожено. Школы формально муниципальные, но зарплаты педагогов финансируются из региональных бюджетов, как, впрочем, и практически все остальное. Если бы президент что-нибудь сказал о децентрализации социальной политики, а значит, и о повышении ее эффективности, имея в виду, что чем ближе источник денег к получателю, тем эффективней их можно потратить — под контролем муниципалитетов, общественности… Но, я думаю, он об этом не скажет.

Неплохо было бы, если бы речь всерьез зашла и о малом бизнесе. Это проблема у нас не столько экономическая, сколько социальная, ведь малый бизнес — это люди, много людей. Но заработки там снижаются, снижается численность занятых, снижается доля малого бизнеса в ВВП. Эпохально прозвучало бы предложение освободить малое предпринимательство от налогов, скажем, на пять лет. Но этого мы тоже не услышим.

Подводя итог, даже несколько названных пунктов, прозвучав в послании, означали бы поворот к новой социальной политике. Но вместо этого будет привычная точечная раздача денег. Объявят о каких-то новых пособиях, увеличении размера старых. Почти наверняка будет что-то про увеличение расходов на семьи, у которых есть дети. Это некий пунктик нашего руководства: надо повышать рождаемость, поэтому надо давать больше денег. Хотя эксперты давно объяснили, что деньгами рождаемость не купишь, для этого есть более значимые факторы.

— В любом случае, разве все это — не про доходы?

— Если всерьез обсуждать вопрос повышения доходов, то нет фактора важнее, чем заработная плата. Две трети доходов населения — это зарплата. Половина из нас работает в госсекторе, это бюджетники, чье благосостояние в полной мере зависит от государства. И президентское послание станет значимым, если будут объявлены новые инициативы в отношении зарплат бюджетников. Типовые ставки — я подчеркиваю, именно ставки — должны быть не ниже, чем зарплаты по региону, тогда как в майских указах 2012 года, если помните, говорилось об оплате труда врачей и учителей, со всеми надбавками, коэффициентами и тому подобным. Конечно, такое смещение акцента будет эпохальным. В том числе потому, что все это — снова к разговору о том, сколько мы тратим из бюджета на ключевые социальные сферы — образование и здравоохранение.

Россияне ждут от 2020 года массовых протестов, громких коррупционных скандалов и отставок

К вопросу о бедности. В послании может прозвучать идея освободить от уплаты НДФЛ тех, чьи доходы на уровне МРОТ и ниже. Это, может, и позитивно, но тех, кого это затронет, очень мало — 5–6% от общего числа занятых на рынке труда. Кроме того, мы хорошо знаем еще с советской практики: если человек где-то получает небольшую зарплату, значит, он работает где-то еще, где платят, скорее всего, тоже немного, но в сумме получается вполне приличный доход. Впрочем, есть реально малообеспеченный слой наемных работников, которые получают ненамного больше минималки, но с утра до вечера заняты на одном месте. Тогда выходит, что предложение не брать 13% с заработка на уровне МРОТ и ниже бьет мимо цели.

И да, конечно, не хотелось бы, чтобы одновременно прозвучала инициатива поднять НДФЛ, скажем, до 15–16% для всех остальных. Это было бы эпохальное предложение — вроде пенсионной реформы, которая, судя по опросам, продолжает сильно заботить россиян.

— А все-таки, чем плоха раздача денег, тем более если она точечная?

— Понимаете, речь о том, что прогрессивная и эффективная социальная политика строится не на такой раздаче, а на базовых институтах общества. В политической сфере это институты, обеспечивающие проведение широких и, главное, глубоких общественных дискуссий. В условиях жесткой вертикали, когда все решения принимаются на самом верху, это невозможно, но в странах, где для таких дискуссий условия созданы, повышение пенсионного возраста обсуждали бы несколько лет. А не так, как у нас: в мае — июне Медведев объявил о реформе, а к концу года был принят закон, подписанный президентом… С тем же здравоохранением нам нужна мощная дискуссия, отчасти политическая.

От власти требуется организовать эту дискуссию и ее модерировать, не пуская на самотек и не присваивая себе право от лица широкой общественности объявить о заранее принятом решении.

И второе — экономика. Мало того, что экономика не растет. А если растет, надо еще разбираться, чем вызван этот рост, какой этот рост по своему качеству. Не является ли он статистическим — от того, что мы реализовали какой-то мегапроект в нефтегазовой сфере, в то время как остальные отрасли продолжают топтаться на месте? С чего бы расти экономике, если все хорошие места сосредоточены в «Газпроме» и «Роснефти», а это считаные проценты в общей массе. И, кстати, какое будущее у нашего нефтегазового сектора? И каково самочувствие других секторов, в том числе в ситуации, когда индекс предпринимательской активности в целом стремится к нулю из-за токсичности среды? Этими вопросами надо заниматься, и это может дать экономический эффект, который позволит в конечном счете проводить серьезные социальные реформы.

— Если вы про деньги, они же в стране вроде бы есть. В Фонде национального благосостояния накоплены триллионы…

— Да, потому что бюджет профицитный. Но где общественная дискуссия, как этим распорядиться? Она разве что в каких-то высоких кабинетах: мол, мы тут 7% от ВВП в кубышке собрали и по закону можем начинать на что-то тратить. Так на что — на инфраструктурный проект, мягко говоря, никому не нужный и малоэффективный или все-таки на социальные программы? Без общественной дискуссии перепадет что-то народу из этой кубышки: где пособие было тысячу рублей, станет полторы тысячи. Будет это стоить примерно триллион на ближайшие 3–4 года — из тех 9 триллионов, которые собраны в ФНБ. Пустяки. Но не произойдет обновление механизмов социальной политики.

А эти механизмы должны быть настроены на то, чтобы государство оказывало помощь, но не делало свою помощь главным источником дохода граждан.

Евгений Гонтмахер: как освободиться от бедности и почему власть не борется с нею

А у нас получается, что государство все охотнее берет на себя роль благодетеля. Потому что ему, государству, легче увеличить пособие по уходу за инвалидом, чем создавать и развивать систему реабилитации людей с ограниченными возможностями, чтобы у многих из этих людей была возможность самим зарабатывать. Это легче, чем обустраивать среду, чтобы снизить нагрузку на членов семьи. Словом, делать то, требует больших вложений и времени, которое должно пройти, прежде чем эти меры дадут эффект.

Ну и не стоит забывать, что этим своим посланием Путин входит в новый избирательный цикл. В следующем году выборы в Государственную думу. А там дальше и 2024 год, если, конечно, вопрос о транзите не начнут решать еще раньше. Власть сейчас нуждается в социальном позитиве, подмасливании избирателей. И будет поступать соответствующим образом.