Как стать экспортером и пробиться на Alibaba. Интервью Znak.com
Свердловская область — один из регионов-лидеров по экспорту товаров, произведенных малыми и средними предприятиями. На известных торговых площадках сейчас можно купить товары, произведенные на Урале — от детской одежды и премиального нижнего белья, до электроники и упаковочного оборудования. Многие из брендов родились из так называемых «гаражных проектов», благодаря упорству и труду бизнесменов-энтузиастов. Журналист Xoroshiy.ru поговорил с заместителем директора Свердловского областного фонда поддержки предпринимательства Валерием Пиличевым о самых интересных уральских стартапах, о подписанных контрактах и проблемах, которые центр помогает преодолевать небольшим экспортерам.
— Валерий Валерьевич, можно ли подвести итоги года? Как изменились объемы экспорта малых и средних предприятий?
— У нас в этом году 182 подтвержденных контракта — такое количество контрактов удалось заключить экспортерам региона при нашей прямой поддержке. Думаю, с такими показателями мы выйдем на первое место в России, если не считать Москву. В прошлом году у нас было 63 контракта. Мы стабильно держимся в тройке лидеров — благодаря экономическому развитию региона, а также слаженной работе центра и существенной поддержке органов власти. Всего в Свердловской области не больше тысячи действующих экспортеров из числа малого и среднего бизнеса, с частью из них мы работаем на постоянной основе.
— Какие страны проявляют больше всего интереса к уральским товарам?
— Как правило, это страны СНГ и прежде всего Казахстан. Большой интерес мы видим со стороны Узбекистана, Беларуси, Киргизии, Китая, Индии, Турции. Например, мы слышали, что Китай готов десятками составов закупать у нас бутилированную воду. Уже закупает блоки питания для техники, программные комплексы для умных домов и приправы. Из европейских стран можно назвать Германию, Чехию — последним интересны наши туристические пакеты, сорбенты для очистки воды от радионуклеиодов и домокомплекты из клееного бруса.
Индия тоже закупает у нас сборные дома из бруса, также материалы для защиты и ремонта бетона и медицинская техника. Наши экспортеры работают также с Ираном, США.
— Можете назвать самые крупные контракты, которые были заключены в этом году с помощью центра?
— У нас в этом году было несколько хороших контрактов. Из них крупные поставки медицинских аппаратов производства «Тритон-ЭлектроникС». Компания заключила четыре экспортных контракта на поставку аппаратов искусственной вентиляции легких в Индию, Турцию, Индонезию и Иран при содействии фонда на сумму около миллиона долларов.
Крупные контракты — поставки в Швейцарию и ОАЭ были также у другого производителя медицинской техники компании «Инферум» и во Вьетнам поставки консервированных мясных продуктов питания Торгового Дома Стандарт.
— За счет чего такой успех?
— «Тритон-ЭлектроникС» выпускает качественное оборудование, им оснащены многие российские больницы. При этом за счет разницы в курсе рубля и валют аппараты выигрывают в цене в сравнении с зарубежными аналогами.
— Можете привести еще какие-нибудь примеры удачных уральских проектов, востребованных за рубежом? Какой из них вам понравился больше всего?
— На мой взгляд, самые интересные — это так называемые «гаражные проекты», когда ребята-энтузиасты начинают свое дело практически с нуля, создают интересный, а иногда уникальный продукт, постепенно развиваются и в итоге выходят с ним на зарубежные рынки. Мне нравится екатеринбургское предприятие «Сигнал-Пак», которое производит аппараты для фасовки самых разных продуктов питания, в том числе пельменей. Надеюсь, что хорошо пойдут дела у компании DragonFly, которая выпускает одежду и экипировку для байкеров, любителей походов, снегоходов. Сейчас этот специфический рынок очень сильно растет. Долгое время покупатели такой одежды были сосредоточены в США. Сейчас интерес к продукции DragonFly проявляет Китай, страны СНГ. Буквально вчера первая ласточка — продажа спортивной экипировки этой компании в Канаду с витрины товаров Свердловской области на электронной площадке Али-баба.
Мне нравится IT-компания iRidium mobile из Нижнего Тагила — производитель электрооборудования, систем «умный дом». Еще в качестве примера можно привести проект по производству биомикрогелей, который реализовали ребята-химики. Они разрабатывают поверхностно-активные вещества и сорбенты, договариваются с партнерами из Индии.
Мне симпатичен бренд La Dea с производством в Первоуральске. Его основательница Мария за свой счет выучилась в Италии, а сейчас производит на Урале нижнее белье премиум-класса. Мы помогаем этому бренду в продвижении на европейский рынок. Можно вспомнить ООО «Шейкер Технолоджи» — компанию по производству вендинговых аппаратов с протеиновыми коктейлями. Ребята сами, без всяких преференций создали бизнес. Попробуй сам с нуля что-то делать!
— У вас не вызывает удивления, что некоторые интересные идеи находят отклик за рубежом, но при этом не пользуются массовым спросом здесь? Например, система «умный дом», аппараты с протеиновыми коктейлями…
— Если вспомнить ситуацию с вендинговыми аппаратами, интерес к которым выше за рубежом, чем здесь, то это следствие более высокой популярности фитнес-индустрии в целом. Для сравнения в Испании гигантские спа-комплексы есть едва ли не в каждой деревушке. За границей количество людей, которые посещают фитнес-центры — это десятки процентов, а у нас это около 2%. Когда у нас фитнес-индустрия станет более развита, тогда их услуги, вероятно, будут разнообразнее, а закупки подобных вендинговых аппаратов — активнее.
Также бывает экспорт, ориентированный на зарубежного производителя, завязанный на иностранное производство. Например, выпускаемые у нас промышленные вентиляторы могут являться частью огромного производственного цеха, например, в Германии. Экономика стала глобальной и ошибочно думать, что надо производить сложные изделия в каком-то одном месте.
Бывает и такое, что товару общего потребления сложно пробиться на полки российских супермаркетов. У нас, например, высокая конкуренция в сфере бытовой химии. И производителям небольших, локальных серий продукции надо думать, как продвигать их на российском рынке. На зарубежном рынке они выигрывают за счет соотношения цена — качество из-за курсовой разницы.
— Какую поддержку центр оказывает экспортерам?
— Центр поддержки экспорта в том или ином виде существует в фонде с 2011 года. С тех пор он несколько раз менял название и форматы работы, но при этом всегда его задачей была поддержка и увеличение экспорта. Мы начинали с реализации европейских программ сотрудничества на территории Свердловской области, затем функционал структуры увеличивался. Сейчас мы занимаемся помощью в выходе на экспорт в любые страны мира. Помогаем консультациями по самым разным вопросам, организовываем бизнес-поездки за рубеж на отраслевые выставки, софинансируем сертификацию продукции, проводим исследования рынков, переводим сайты и презентационные материалы, помогаем с продвижением.
Например, экспортер изобрел новый тип антенны и хочет продавать его в Германии. Для этого ему нужно сертифицировать свой товар. Возникает много сложностей, в том числе финансовых. Сертификация в европейских лабораториях стоит 2 млн рублей. Центр поддержки экспорта помогает получить такой сертификат. Конечно, мы ограничены по суммам на одно предприятие и обязательное условие — 20% софинансирование от компании-заявителя.
В этом году мы начали представлять наших экспортеров на электронных площадках — у нас их больше 70. Среди самых известных площадок: Alibaba, eBay, Europages. Бывает, экспортеру сложно самостоятельно разобраться в требованиях площадок. Еще один из самых востребованных сейчас видов поддержки — это лингвистическая адаптация описания продукта. Здесь требуется не просто профессиональный переводчик, а носитель языка. Мы переводим техническую документацию, сайты, рыночное описание товара, в том числе на упаковке.
— Как ищете подходящих носителей языка?
— Мы активно используем привлеченных внешних консультантов и партнеров. У нас в экспортном центре работает семь человек. Понятно, что наши специалисты не могут самостоятельно ответить на все запросы экспортеров — и в силу своей загруженности, и в силу специфики некоторых тем. При этом у нас нет желания и необходимости раздувать штат, так как существуем мы на деньги налогоплательщиков. Если возникает вопрос таможенной оценки — мы обращаемся к специалисту. Есть вопрос по защите интеллектуальной собственности в Саудовской Аравии — обращаемся к патентному поверенному. Наш хороший партнер Уральская торгово-промышленная палата помогает нам по самых разным направлениям.
— А сколько действующих или будущих экспортеров приходит к вам, например, в месяц?
— К нам в Свердловский областной фонд поддержки предпринимательства в месяц по всем каналам связи поступает по несколько тысяч запросов — но это в целом по всем направлениям. Потом из обращений выбирают те, которые связаны с экспортом. Таких обращений, учитывая специфику этого направления, конечно меньше — порядка двух сот в месяц. Если говорить об уже действующих экспортерах, то чаще всего востребована сертификация продукции на зарубежных рынках, перевод документации на язык страны, куда будет экспортирована продукция, проведение выездных бизнес-встреч.
Если говорить про тех, кто только планирует выход на зарубежный рынок, то чаще всего мы помогаем провести исследование рынка — понять, куда лучше поставлять продукцию, где она может быть востребована. Во — вторых, — помогаем участвовать в международных выставках, чтобы посмотреть, насколько конкурентна выпускаемая здесь продукция. Еще один важный момент — соответствие продукции зарубежному законодательству и проверка, не является ли она товаром двойного назначения. Очень популярен вопрос защиты интеллектуальной собственности.
— Вы полностью оплачиваете эти мероприятия?
— Мы оказываем поддержку на условиях софинансирования. Было время, когда мы оплачивали все затраты на 100%. Не было дисциплинированного подхода — бывали случаи, когда оплаченную поездку отменяли накануне вылета. Сейчас мы бесплатно денег не даем, это наша принципиальная позиция. Бизнес сам должен вкладываться в собственное развитие, мы же только помогаем ему. Мы оперируем деньгами налогоплательщиков и наша задача, в первую очередь, потратить средства на благое дело, на развитие рынка, а не на то, чтобы кто-то прокатился за границу.
— У центра большой бюджет?
— В 2019 году наше финансирование составляло 72 млн рублей, в 2020 году будет 68 млн рублей.
— Какие-то новые механизмы господдержки небольших экспортеров ожидаются?
— Форматы поддержки определяет Российский экспортный центр и принципиальные новшества надо ждать оттуда. Пока что данных о каких-то изменениях нет. Из новшеств нашего центра могу отметить, что в следующем году мы начнем работу по предварительному тестированию выводимой на экспорт продукции в местных лабораториях. Будем нанимать специалистов для этих исследований, например, в УрФУ. Конечно, эти исследования не позволят получить сертификат европейского образца, но дадут ответ — какова доля вероятности, что товар соответствует зарубежным стандартам и сможет успешно пройти сертификацию. За рубежом такие исследования обходятся в 2 млн рублей и продолжаются четыре месяца. В Екатеринбурге мы сможет сделать это за 300 тыс. рублей, а результат получим через неделю.
— У участников программ поддержки предприятий-экспортеров в рамках национального проекта «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной и предпринимательской инициативы» есть какие-то обязательства перед фондом?
— Они перед нами отчитываются, мы отслеживаем, как дальше выполняются эти контракты. Мы не требуем финансовую отчетность, только данные, связанные с реализацией контракта. Ведь если он срывается — то это удар и по репутации фонда. Кроме того, мы сами отчитываемся по заключенным контрактам. Наш центр курируется несколькими ведомствами — министерством инвестиций и развития Свердловской области, Российским экспортным центром. Также всю нашу систему курирует Минэкономразвития России.
— Вы говорили про помощь при таможенном контроле. Недавно один из экспортеров рассказывал, как на таможне у них порезали сенсорные пленки из Китая, свернутые в тубусы. Помогаете бизнесу решать такие проблемы?
— У нас был случай, когда один из производителей повез одежду на выставку. Таможня не пропустила ее с 20 килограммами платьев и блузок, решив, что она нелегально везет товар на продажу. Да, инциденты, к сожалению, случаются. В такой ситуации мы стараемся помогать, чем можем. Но надо понимать, что мы не госорган, мы — не чиновники. Мы всего лишь фонд. И каких-то административных рычагов воздействия у нас нет. При этом надо сказать, что в общем и целом госорганы идут нам навстречу, помогают.
— Были ли случаи, когда из-за санкций кого-то из уральских экспортеров не пустили на рынок?
— Я про такое не слышал. Мы занимаемся микро-, малыми и средними компаниями, максимальная выручка которых составляет 2 млрд рублей, а число сотрудников не превышает 250 человек. Косвенно санкции каким-то образом, наверное, сказываются на экономике в целом, но мы и наши партнеры этого не ощущаем.
Партнерский материал
