Шансонье Новикова допросили в суде по уголовному делу его бывшего приятеля. Репортаж

Сегодня в Кировском районном суде Екатеринбурга на слушаниях по уголовному делу против экс-замминистра экономики Свердловской области Михаила Шилиманова, обвиняемого в мошенничестве с деньгами пайщиков ПЖСК «Бухта Квинс», допросили в качестве свидетеля его бывшего приятеля, известного шансонье Александра Новикова. Как передает корреспондент Xoroshiy.ru, допрос длился около полутора часов и неудобные вопросы, которые начали задавать барду потерпевшие и защита Шилиманова, заставили Новикова заметно нервничать.

В зал заседаний Новиков зашел в 9:38 в сопровождении своего адвоката Николая Изюрова.

Допрос Новикова начала старший помощник прокурора Кировского района Екатеринбурга Юлия Веретнова. Прежде всего она выяснила, что связывает Новикова и Шилиманова. «Давно знакомы. С начала 1990-х годов еще, когда он работал на телевидении. Были приятелями, сейчас никаких отношений не поддерживаем», — заявил Новиков и уточнил, что «неприязненных отношений» с Шилимановым у него нет.

Также Новиков постарался сегодня выгородить и своего сына Игоря Новикова, который до Булатовой занимал пост председателя ПЖСК «Бухта Квинс», а также был в числе соучредителей фирм «Дигитал-Ай» и «ЭлитСтрой», участвовавших в строительстве поселка. Шансонье заявил, что его сын везде был «номинальным лицом».

«Фактически все выполняли [помощница Шилиманова Лариса] Ассонова и сам Шилиманов, — также категорично заявил Новиков. — Я только отдал землю и больше ничем не занимался. Ездил по гастролям. Даже в офисе кооператива ни разу не бывал».

Отвечая на уточняющие вопросы прокурора, Новиков раз за разом твердил: «Ассонова — это правая рука Шилиманова, она все делала. Они были в близких отношениях и были знакомы задолго до меня». Правда, в какой-то момент он начал путаться и от этого еще сильнее нервничать. Сначала бард заявил, что «с Ассоновой не знакомился» и она для него «антипатичная личность». Затем заявил, что не раз просил Шилиманова «убрать эту фурию». После этого вспомнил, что Ассонова приносила к нему в Театр эстрады (Новиков является его художественным руководителем) «подписывать таблицы». Тут же оказалось, что речь идет о бухгалтерии проекта «Бухта Квинс».

На вопрос защиты Шилиманова, зачем вообще Ассонова ходила к Новикову подписывать бухгалтерскую документацию, если он в реализации проекта участия не принимал, шансонье заявил: «Ну, а к кому еще?» И осекся, сообразив, очевидно, что сказал лишнее.

Правда, вскоре он уже с гордостью рассказывал, как «через губернатора и правительство ускорял процессы» по «Бухте Квинс» и вошел в число учредителей компании «Домбери» (через нее продавали жилье в «Бухте Квинс»), чтобы «спасти» другой строительный проект Шилиманова — жилой комплекс «Соловьи» на Уралмаше.

Точно так же Новиков начал путаться в показаниях, когда речь зашла о деньгах пайщиков «Бухты Квинс», которые выводились из проекта: «Всеми деньгами, которые приходили в «Бухту Квинс», она распоряжалась и обналичивала. Я в руках этих денег не видал». После этого защита Шилиманова зачитала Новикову постановление свердловского управления СКР о прекращении в его отношении уголовного дела по «Бухте Квинс». Из документа следовало, что Новикову передавались 26 млн рублей за предоставленный под строительство объекта земельный участок. Перед этим бард опрометчиво начал говорить, что намерен взыскать с пайщиков 83 млн рублей, которые он потратил на проект, и, сверх того, деньги за земельный участок. «Когда я его отдавал, он был не размежеван и стоил тогда 100 млн рублей», — обозначил сумму Новиков.

На процессе по «Бухте Квинс» пострадавшие чаще вспоминают Новикова, чем подсудимого

Параллельно выяснилось, что он лично знал некоторых строителей, чьи фирмы работали на объекте — «Клинов его фамилия и Фризен». «С [Виктором] Фризеным я был знаком, поскольку дружил с [бывшим] ректором горного университета [Николаем Косаревым], и это был один из его заместителей». Развивать тему, как именно фирмы «Клинова и Фризена получили контракты на строительство «Бухты Квинс», гособвинение не стало.

Новиков уверенно заявил, что узнал о сумме ущерба, нанесенного пайщикам, уже на следствии. Впрочем, он и здесь допустил странную оговорку: рассказал, что после того как строительство застопорилось (это случилось примерно в 2012 году), он разговаривал о выделении кредита «со многими людьми», в том числе «разговаривал с [Михаилом] Гуцериевым». «Но, когда завели уголовное дело, сразу все разговоры о кредитах пропали. Никто не хотел давать денег под такой проект», — заявил шансонье.

Ответственность за это он поспешил переложить на самих пайщиков, которые от безысходности начали выходить с митингами на улицы: «Если бы не было всех этих митингов, то достроили бы все моментально. Но задача у этих людей была не в том, чтобы достроить, а совсем в другом». Зиля Булатова пыталась ему возражать, напомнив, что между заморозкой строительства и началом протестных акций прошло несколько лет. «Не забывайте, что в данном судебном заседании я не обвиняемый, а свидетель», — не поворачиваясь к ней, отрезал Новиков.

Далее выяснилась еще одна любопытная деталь. Оказалось, что в 2017 году, когда Новиков на специально собранной в Театре эстрады пресс-конференции объявил о начале выкупа паев, они приобретались исключительно сотрудниками самого Театра эстрады. «Каждый имеет право покупать то, что он желает», — снова купировал все вопросы Новиков.

Отвечая на вопросы потерпевших и защиты Шилиманова, бард так разнервничался, что получил даже замечание от судьи. «Давайте, свидетель, успокаивайтесь и, пожалуйста, без лишних эмоций. Сухой вопрос и сухой ответ», — попросила его судья Крестина Упорова. Но выдохнул, кажется, Новиков только тогда, когда его отпустили. «Вы свободны», — произнесла судья. Новиков ринулся за своей верхней одеждой в другой конец зала со словами: «Какое чудное слово «свободны»». Покинул шансонье суд на своем белоснежном Mercedes-Benz GLS.

Зиля Булатова после показаний музыканта лишь устало махнула рукой и не стала ничего комментировать. «Балабол», — злобно буркнул пришедший с ней мужчина из числа пострадавших пайщиков.

***

Уголовное дело по части 4 статьи 159 УК РФ («Мошенничество в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору») за махинации с деньгами пайщиков «Бухты Квинс» было возбуждено в 2015 году из-за остановки строительства одноименного малоэтажного поселка на берегу екатеринбургского озера Шарташ. Пострадавшими по этому делу стали 65 пайщиков и само юрлицо ЖСК «Бухта Квинс».

Изначально обвиняемых было трое: Новиков, его деловой партнер, экс-замминистра экономического развития Свердловской области Михаил Шилиманов и его помощница Лариса Ассонова. Дело сначала расследовали в ГСУ ГУ МВД РФ по Свердловской области. Затем по требованию прокуратуры передали в региональное управление СКР. После этого Новиков был взят под домашний арест, Шилиманов — под стражу, Лариса Ассонова уже находилась в СИЗО по обвинению в хищении земель барда в Сысертском районе.

В суде по мере пресечения бард в сердцах заявил, что «никогда не будет помогать» пайщикам недостроенного коттеджного поселка «Бухта Квинс». Он подчеркнул при этом, что сам хотел построить там дом, но после произошедшего не будет этого делать. «Они ополоумели, они хотят отобрать у Новикова землю. Ничего они не получат. То, что я от них сегодня услышал, — это свинство, скотство и подонство!» — негодовал тогда шансонье. Вскоре Свердловский областной суд отменил решения суда первой инстанции об аресте Шилиманова и Новикова.

Лариса Ассонова между тем признала свою вину и заключила досудебное соглашение со следствием. Ее дело выделили в отдельное производство. В 2018 году его рассмотрели в особом порядке: она получила 3 года лишения свободы в колонии общего режима. В сентябре этого года она добилась условно-досрочного освобождения (с учетом времени, которое Ассонова провела в СИЗО).

Как звучит новое обвинение по делу «Бухты Квинс», из которого вычеркнули шансонье Новикова

По основному делу материалы дважды направлялись в прокуратуру для утверждения обвинительного заключения, но каждый раз их возвращали на доследование. Надзорное ведомство ссылалось на низкое качество проведенного следствия, а также на то, что сам Александр Новиков, вложившийся в проект своей землей, потерпел убытки. В третий раз дело «Бухты Квинс» было направлено в прокуратуру в начале августа этого года — сразу после того, как было закрыто дело в отношении шансонье Новикова в связи с отсутствием состава преступления.

В результате на скамье подсудимых сейчас — только Михаил Шилиманов. В новом обвинительном заключении говорится, что шансонье и его сын либо были не осведомлены о действиях Шилиманова, либо были введены в заблуждение. Например, передача Новикому-старшему 25 млн рублей из числа похищенных средств описывается так: «Ассоновой и Шилимановым были обналичены денежные средства в сумме 54 млн 305 тыс. рублей. Из этой суммы, в соответствии с ранее достигнутой договоренностью между Шилимановым, Ассоновой и введенным ими в заблуждение Новиковым, часть денежных средств в размере не менее 25 млн 668 тыс. 216 рублей 14 копеек была передана Новикову в качестве компенсации за предоставленный им под строительство жилья участок».

Добавим, после возбуждения уголовного дела строительство «Бухты Квинс» постепенно возобновилось. Часть домов достроили, другим же пайщикам хотят заменить дома жильем в проектах «Атомстройкомплекса».