30 лет со дня смерти Андрея Сахарова. Вспоминаем его идеи, актуальные до сих пор

14 декабря исполняется 30 лет со дня смерти ученого-физика, академика, диссидента и правозащитника, лауреата Нобелевской премии мира, народного депутата СССР Андрея Сахарова. Он был одним из создателей водородной бомбы, но запомнился прежде всего своей широкой общественной деятельностью, принципиальной позицией и яркими речами, которые даже сторонникам перестройки и гласности казались провокационными. Он умер в 68 лет, оставив после себя идейное и интеллектуальное наследие.

Диссидент: «Свобода мысли нуждается в защите всех мыслящих и честных людей»

Свою общественную деятельность Андрей Сахаров начал еще в 1950-х годах, когда активно выступал за прекращение испытаний ядерного оружия. Но именно как лидер диссидентского движения он сформировался к концу 1960-х годов.

Его взгляды по изменению советского строя он изложил в брошюре «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» в 1968 году. Работа была опубликована во многих странах, в том числе и в Чехословакии, где в тот же год произошло подавление Пражской весны. По словам диссидента и последнего президента Чехословакии Вацлава Гавела, «Размышления…» попали в его страну в самый разгар Пражской весны. «Для Чехословакии, стремившейся мирным и спокойным путем изменить сущность советского режима, навязанного восточноевропейским странам после окончания Второй мировой войны, мысли Сахарова имели особое значение», — вспоминал позднее Вацлав Гавел.

Новоиспеченный лауреат рисовал апокалиптическую картину, предупреждая, что истощение ресурсов Земли, угроза перенаселения, многократно углубленные международными политическими и социальными проблемами, начинают все сильней давить на жизнь и в развитых странах, лишая многих людей изобилия, удобства и комфорта. При этом он заявлял, что любые попытки замедлить темп научно-технического прогресса, повернуть вспять урбанизацию, призывы к изоляционизму, патриархальности, к возрождению на основе обращения к здоровым национальным традициям прошлых столетий — нереалистичны. Он был уверен, что прогресс неизбежен и его прекращение может означать только одно — гибель цивилизации. В том числе поэтому он был сторонником строительства атомных электростанций по всему миру.

И, конечно, Андрей Сахаров не мог обойти вопросы прав человека. «Свобода убеждений, наличие просвещенного общественного мнения, плюралистический характер системы образования, свобода печати и других средств информации — всего этого сильно не хватает в социалистических странах вследствие присущего им экономического, политического и идеологического монизма. Между тем эти условия жизненно необходимы не только во избежание злоупотреблений прогрессом, вольных и по неведению, но и для его поддержания. В особенности важно, что только в атмосфере интеллектуальной свободы возможна эффективная система образования и творческой преемственности поколений. Наоборот, интеллектуальная несвобода, власть унылой бюрократии, конформизм, разрушая сначала гуманитарные области знания, литературу и искусство, неизбежно приводят затем к общему интеллектуальному упадку, бюрократизации и формализации всей системы образования, к упадку научных исследований, исчезновению атмосферы творческого поиска, к застою и распаду», — говорилось в лекции диссидента.

Кроме того, Елена Боннэр напомнила словами своего мужа о тысячах политических заключенных. «Невыносима мысль, что сейчас, когда мы собрались для праздничной церемонии в этом зале, сотни и тысячи узников совести страдают от тяжелого многолетнего голода, от почти полного отсутствия в пище белков и витаминов, от отсутствия лекарств», — и речь в этом отрывке шла не только о СССР, но и об узниках совести во всем мире. Сахаров предложил кардинальным образом решить проблему: освободить на основе международного соглашения «всех политзаключенных, всех узников совести в тюрьмах, лагерях и психиатрических больницах».

Главный тезис, к которому сводились все эти рассуждения, звучал так: мир, прогресс, права человека — эти три цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-то одной из них, пренебрегая другими.

Завершалась речь рассуждениями о космологической гипотезе: «В бесконечном пространстве должны существовать многие цивилизации, в том числе более разумные, более „удачные“, чем наша. Я защищаю также космологическую гипотезу, согласно которой космологическое развитие Вселенной повторяется в основных своих чертах бесконечное число раз. При этом другие цивилизации, в том числе более „удачные“, должны существовать бесконечное число раз на „предыдущих“ и „последующих“ к нашему миру листах книги Вселенной. Но все это не должно умалить нашего священного стремления именно в этом мире, где мы, как вспышка во мраке, возникли на одно мгновение из черного небытия бессознательного существования материи, осуществить требования Разума и создать жизнь, достойную нас самих и смутно угадываемой нами Цели».

Депутат: «Единственный путь — это радикализация перестройки»

Хотя Андрей Сахаров открыто был в оппозиции к советской власти, долгое время ему удавалось избежать ареста. Все поменялось в 1980 году. Он выступил с резкой критикой ввода советских войск в Афганистан. «Военные действия в Афганистане продолжаются уже семь месяцев. Погибли и искалечены тысячи советских людей и десятки тысяч афганцев — не только партизан, но главным образом мирных жителей — стариков, женщин, детей, крестьян и горожан. Более миллиона афганцев стали беженцами. Особенно зловещи сообщения о бомбежках деревень, оказывающих помощь партизанам, о минировании горных дорог, что создает угрозу голода для целых районов», — писал он в открытом письме летом 1980 года. В этом письме он также обращал внимание на «разорительную сверхмилитаризацию страны» вместо того, чтобы проводить необходимые ей экономические реформы. Он предлагал прекратить военные действия и мирно урегулировать конфликт. Естественно, никто во власти его предложения не воспринимал всерьез. В ответ на свое письмо он был задержан, сослан в Горький (прежнее название Нижнего Новгорода) и помещен под домашний арест. Кроме того, его лишили всех наград, включая звание Героя Социалистического Труда.

То есть Сахаров был сторонником сближения «капиталистической» и «социалистической» моделей. Как считает его сподвижник Ефрем Янкелевич, Россия отчасти выполнила его программу, восприняв некоторые западные институты. «Однако, — поясняет он, — они оказались во многом неработоспособными, поскольку не были восприняты идеи и идеалы, воплощенные в этих институтах. Приводит ли „институциональное заимствование“, в конечном счете, к восприятию обществом новых общественных ценностей и идеалов? Служит ли, например, свободный рынок развитию идей свободы и права, а свободная пресса — уважению свободы слова? Это также один из вопросов XXI века, существенных не только для России, но, например, для Ирака, возможно для Китая, и для многих стран Третьего мира».

Вероятно, наблюдая за сегодняшней экономической ситуаций в России, Андрей Сахаров включился бы и в защиту социальных прав. Поскольку, опять же по словам Ефрема Янкелевича, Сахаров не был «рыночником» современного российского пошиба.

«В 1968 году в „Размышлениях…“ Сахаров заявил себя социалистом. И хотя позднее его взгляды на „страну победившего социализма“ во многом изменились и он стал противником „тоталитарного социализма“, полагаю, что он так и остался социалистом или социал-демократом. Мы точно не знаем, в чем он видел недостатки „капитализма“, который он, тем не менее, полагал „ближе к истинно человеческому обществу“ при условии проведения социальных реформ, чем „тоталитарный социализм“.

Предположу, что ему не импонировал чистый капитализм как общество, управляемое законами рынка, спросом и предложением. Или он мог полагать неразумной и расточительной экономику, в которой экономический рост и занятость достигаются искусственной стимуляцией спроса. К тому же Сахарову как человеку эгалитарных убеждений был, безусловно, ближе принцип распределения доходов Джона Роулса, согласно которому дифференциация доходов оправдана только в той степени, в которой она служит всеобщему благу. Примерно такой принцип Сахаров формулирует в „Размышлениях“. Более того, он полагал, что вопрос распределения „общественного пирога“ со временем потеряет свою остроту благодаря научно-техническому прогрессу, который обеспечит материальное изобилие», — размышляет над идейным наследием академика Ефрем Янкелевич.

Однако главным для Андрея Сахарова все же были не социальные доктрины, а права человека. Он писал: «Идеология прав человека — по-видимому, единственная, которая может сочетаться с такими различными идеологиями, как коммунистическая, социал-демократическая, религиозная, технократическая, национально-„почвенная“; она может составить также основу позиции тех людей, которые не хотят связывать себя теоретическими тонкостями и догмами, устав от изобилия идеологий, не принесших людям простого человеческого счастья. Защита прав человека — это ясный путь к объединению людей в нашем смятенном мире, путь к облегчению страданий».

Здесь он в некотором смысле предвосхитил будущее. «Мнение, что права человека не являются внутренним делом государства и их защита не есть вмешательство в его внутренние дела, существенно укрепилось в современном мире. Даже такое традиционно изоляционистское государство, как Россия, стало членом Европейской конвенции по правам человека, а его граждане тысячами обращаются в Страсбургский суд», — заключает Ефрем Янкелевич.

В подготовке материала использованы источники сайта www.sakharov-archive.ru