Депутат Госдумы — о зарплатах врачей, дефиците лекарств и ограничении торговли в интернете
Как вернуть деньги за сложную медицинскую операцию, будет ли дефицит лекарств из-за международных конфликтов, увеличат ли зарплату врачам, как изменятся правила торговли медикаментами, витаминами и БАДами в интернете, когда появится электронная система медицинских карт и почему грядет массовая перепроверка дженериков? Свердловский депутат Госдумы от «Единой России» Александр Петров рассказал Xoroshiy.ru о государственной системе лекарственной безопасности, которую он хочет построить в России.
«70% — доля иностранных медикаментов в денежном выражении»
— Какое у вас сейчас основное направление в работе?
— Я сейчас занимаюсь созданием государственной системы лекарственной безопасности. Это тема моих научных работ и то, чем я занимаюсь в Госдуме. Целый блок законов. Депутат может не знать в деталях тему, но он точно твердо должен понимать, на что он опирается. Прежде всего это мнение медицинских экспертов, которые работают в поле. Второе — нужно обязательно выслушивать пациентов, узнавать мнение пациентских ассоциаций. Мы стали приглашать иностранных производителей. Хотя Госдума — режимный объект, но мы договорились, что их будут пропускать. И иностранцы с удивлением обнаружили, что они могут прийти в Госдуму и высказать там свое мнение. Я считаю, мы должны быть максимально открыты.
— Каких агентов?
— Иностранных. Которые бы умышленно уходили с рынка. Устрашающей ситуации нет, больше слухов. Сейчас вопросы здравоохранения в соцсетях обсуждаются чаще, чем кошечки. И это на самом деле впечатляет. Видимо, проблема здоровья для россиян действительно стала самой важной. Люди действительно стали думать о своем здоровье, чего раньше не было. Я радуюсь, что пациенты стали активными, грамотными. Они иногда опровергают слова чиновников, которые докладывают нам красивую картинку. На кого я буду опираться? Конечно, на людей. Мы все равно на них работаем.
«Ошибки госреестра цен на лекарства — это нечто»
— В последнее время часто фиксируют перебои с госзакупками лекарств. Например, была проблема с ламивудином. Почему?
— Такой плохой ситуации еще не было. Третий год подряд каждый третий конкурс в России был сорван, это критическая ситуация. Это срыв всей системы. Причины разные. В основном это неправильно назначенная начальная цена контракта. Мы будем пересматривать 890-е постановление правительства РФ («О господдержке развития медицинской промышленности и улучшении обеспечения населения и учреждений здравоохранения лекарственными средствами и изделиями медицинского назначения» — Xoroshiy.ru), чтобы региональные министерства спокойно могли объявлять конкурсы. Плюс технические ошибки государственного реестра цен на лекарства — это нечто.
— Их много?
— Их очень много оказалось. Из-за этого люди страдали, были перебои. Хотя я вам подтверждаю — такого количества лекарств на складах в РФ в жизни не было. Но государство не может обеспечить логистику доставки этих лекарств до пациентов. То конкурс не состоялся, то у больницы счет арестован.
— Пошагово, что сейчас надо сделать?
— Надо начальные цены госконтрактов по-другому устанавливать. Они поднимутся, будут ближе к рыночным. Следующий момент — мы договорились, что в случае необходимости больницы могут закупать препараты на сумму до 1 млн рублей без конкурса, если ситуация срочная.
В регионах РФ заканчивается лекарство для ВИЧ-больных — госзакупки могут снова сорваться
Второй момент. Раньше все жаловались: деньги приходят из Москвы только в марте, лекарства покупают в итоге в июне. Мы приняли решение отправить деньги на лекарства на следующий год уже в декабре. В январе регионы смогут формировать техзадания, чтобы в марте уже можно было получать и раздавать лекарства.
В целом было принято решение выделить на здравоохранение беспрецедентные деньги. Мы увеличили финансирование на 34% на 2020 год по сравнению с 2019-м. Не было в истории России таких цифр.
— Можете назвать общую сумму?
— Не могу сказать. Там разные источники: бюджеты разных уровней, ФОМС, гранты, много программ.
«Меня не устраивает, когда Минздрав докладывает, что все хорошо»
— С чем связано такое увеличение?
— Много факторов. Например, с изменением системы оплаты труда младшего, среднего и врачебного персонала. Там в каждом случае есть свои формулы, базовая ставка в итоге должна увеличиться. Стаж будет по-другому считаться, небольшие льготы добавятся. К тому же мы должны ликвидировать крупные разрывы в зарплатах между главным врачом и остальными сотрудниками. Я лично видел зарплаты по 500-800 тыс. рублей в месяц. Это кошмар. Такого быть не может по определению.
Мы хотим сохранить среднюю зарплату врача на уровне 75 тыс. рублей в месяц при максимальном коэффициенте совместительства 1,2. А сейчас есть и 2, и 1,9, и 1,7. Да и некоторые говорят мне: «Ты где видел зарплату 75 тыс. рублей? У меня — 20 тыс. рублей». Но старую систему финансирования перебирать нет смысла. Будет новая. Кроме того, мы увеличили финансирование на поддержку специалистов, огромные деньги направлены на восстановление фельдшерско-акушерских пунктов.
— Это которые сократили в рамках оптимизации? То есть признали ошибку?
— Это уже не просто ошибка, это трагедия. Слово «оптимизация» из хорошего, нормального слова стало ругательством. Теперь решили: в населенных пунктах до 100 жителей — передвижной ФАП, и они уже поступают в регионы. Плюс им добавляют маммографы, стоматологические кабинеты передвижные. Если свыше 100 жителей — стационарный ФАП. Плюс федерация направляет деньги на ремонты детских поликлиник и районных больниц.
В целом увеличение финансирования на 34% — это существенно. Хотя этого все равно мало. Это больше 3% ВВП РФ, но, согласно международным ВОЗовским рекомендациям, должно быть не менее 5%. Но мы стали разговаривать с регионами: готовы ли они принять эти деньги? А люди говорят: «А кто ждал, что вы эти деньги выделите? Никто вам уже не верит».
— То есть существенного повышения цен на лекарства не будет?
— Для лекарств, которые стоят до 20 рублей, маркировка вообще будет бесплатной. Я хочу поднять эту планку до 100 рублей. Мне говорят: «Тогда мы будем в убытке из-за больших объемов переработки». Мое предложение: тогда давайте маркировку каждой шубы делать не за 50 копеек, а за 5 тыс. рублей. Кто хочет купить шубу, не треснет за 5 тыс. рублей, а лекарства — это все-таки социально значимые товары. Сейчас мы еще в дискуссии по этому поводу.
— Аптекам нужно закупить специальное оборудование?
— Нужно, чтобы в каждой аптеке и в каждой больнице были приборы выбытия. Оборудование недорогое, и его «Ростех» уже выдает всем бесплатно.
— «Ростеху» это будет компенсировано из бюджета?
— Изначально Ростех купил это оборудование за свой счет в рамках инвестиционного соглашения. И за счет 50 копеек за каждое лекарство будет возвращать деньги. Мы надеемся, что горизонт окупаемости — семь лет. Но самое главное — пациенты. Маркировка лекарств дает возможность полностью ликвидировать фальсификат. Помните скандал с онкопрепаратами в свердловском онкоцентре? Там выловили серую партию, когда врачи списали лекарства в Петербурге и продали бизнесменам, а те через госзакупки снова поставили препарат — но уже в Свердловской области, в Екатеринбурге. Сейчас мы выловили подобных случаев на 520 млн рублей. Люди уже осуждены, и мы и дальше будем заниматься судебными делами. Но в принципе этот тип преступлений исчезнет, потому что будет маркировка.
— Что еще появится, кроме маркировки?
— Очень важно, чтобы появился электронный рецепт. Что сегодня люди получают у врача?
— Бумажку с названием препарата.
— Даже не бумажку, а клочок. По идее, это нарушение закона. Потому что они обязаны выписывать это на стандартном рецепте. Мы принуждаем их к миру, и рассчитываем, что к 2021 году все врачебные места будут оборудованы компьютерами, чтобы выписывать электронные рецепты.
— Но для этого ведь нужно закупить кучу техники?
— Единый цифровой контур у нас уже создан. В Свердловской области на коллегии объявили, что в 2021 году эта работа будет завершена. Речь идет об автоматизированных рабочих местах, которые войдут в единую систему РФ. Тогда появится электронная медкарта, электронный рецепт. В аптеке по нему можно будет купить лекарство, и автоматически рецепт закроется. Так мы избавимся от проблемы фальшивых рецептов. Также с электронными медкартами упорядочится маршрутизация пациента от врача к врачу. И не будет таких случаев как в Тагиле, когда врач умер из-за того, что ему выписали препарат, на который у него аллергия. В электронной медкарте сразу будут видны все противопоказания.
Кроме того, мы хотим создать систему лекарственного возмещения. Чтобы все, у кого есть полис ОМС, могли купить лекарства и вернуть или все деньги по специальной таблице цен для РФ, или частично.
Другое дело с инновационными препаратами. На регистрацию препарата уходит до 10 лет. Те, которым нет замены, часть хотят вывести на рынок хотя бы в формате ограниченного пользования. Мы договорились: если препарат проверен на безопасность и клиническую эффективность (а это вторая стадия клинических испытаний), мы его регистрируем при определенных ограничениях. То есть третью фазу клинических испытаний — а она занимает до двух лет — мы перенесем в пострегистрационный период. Более того, это будет публичная информация. И пациенты, у которых неизлечимые или сложные заболевания, и они видят, что препарат может им помочь, они имеют право добровольно заявиться через интернет на испытания этого препарата.
— Где будет размещена эта информация? На сайте Минздрава?
— На сайте Минздрава, скорее всего. Сейчас регистрацией занимается Минпромторг. Посмотрим. В любом случае это будет на официальном государственном сайте. У человека должно быть право, если он хочет пойти на эксперимент с этим препаратом.
— А что это за препараты, например?
— Скорее всего, это будут генетические препараты, по аутоиммунным заболеваниям, по онкологии. Вот по таким сложным заболеваниям.
Также к нам поступало много обращений о том, что есть препараты для взрослых, а для детей дозировок нет. Мы договорились, что теперь производственные аптеки могут изготовить тот же самый препарат в другой, детской дозировке.
— Может, надо там открывать обычные аптеки?
— Это вопрос денег. Если в населенном пункте покупают три упаковки лекарств за день, кто будет содержать аптекаря? Я с удивлением обнаружил, что в России запрещены передвижные аптечные пункты. Оказывается, правительство против, потому что мы не сможем соблюсти условия хранения. Как будто человек, который купил лекарство в аптеке и едет с ним 100 километров в автобусе обратно к себе на север, лучше это лекарство будет хранить. Такой спорный момент. Мы в космос корабли запускаем? Запускаем. Значит, надо создать госзадание на создание такого передвижного аптечного пункта. Аптечные сети меня поддержали. И мы в законодательство включим возможность создания сети передвижных аптечных пунктов. Это тоже частично проблему снимет.
— Когда они появятся?
— Мне надо 2020 год, чтобы закон прошел. Я за год это решу.
Но самая большая проблема не в лекарствах, а в БАДах. Процент подделанных и фальсифицированных БАДов — гигантский. Из Китая, из Индии люди заказывают БАДы. Они не понимают, что это такое.
— Сейчас их можно легально покупать через интернет?
— Можно. Но мы хотим их подвергнуть жесточайшей маркировке.
— Также через систему Ростеха?
— Да. И я уверен — фальсификат резко упадет.
— А какой объем фальсификата?
— 25-30%. Очень много фальсификата идет, много абсолютно непонятных БАДов, в том числе, например, с регистрационными удостоверениями Киргизии. Казахстан сейчас тоже увлекается этим. Непонятные документы идут. А людям их впаривают еще за такие деньги! Например, бабушкам неграмотным. Те готовы сотни тысяч рублей тратить.
— А какой эффект?
— В лучшем случае ничего не происходит. В худшем — ухудшается здоровье. Например, говорят: «У тебя диабет, пей питательную кормовую добавку. Зачем лекарства?» Надо запрещать незаконную рекламу. Мы до рекламы пока не добрались, но такая мысль у меня тоже есть. Если, например, на лекарственном препарате написано — иммуномодулятор, то почему по телевидению говорят, что он лечит грипп? Реклама должна быть честной.
«Создать на Урале технологию выращивания поджелудочной железы»
— Чувствуете ли вы проблему в том, что большинство не доверяет российским производителям лекарств?
— Да. Это чувствуется на всех уровнях. Я на НТВ недавно целый час об этом говорил. Сами журналисты говорят: «Российское — значит, плохое». Но не все российское плохое. Не стали бы российское покупать и гнать на экспорт даже враги наши.
— Это вы про что?
— Украина могла бы покупать не уральский инсулин (производится на заводе «Медсинтез», входит в Уральский биомедицинский кластер, наблюдательный совет которого возглавляет Александр Петров — Xoroshiy.ru). И хотя «Медсинтез» попал под санкции, сейчас с Украины приехали и говорят: «Все-таки инсулин нам нужен, зря мы в список включили».
— А почему его включили в состав врагов? Это связано с вашей деятельностью?
— Да вы что! Я не знаю. Видимо, за то, что завод поставлял туда инсулин за деньги. Но он поставлял его по той же цене, что и россиянам. Не дороже и не меньше. Просто такая глупая политическая история.
— Вы планируете вернуться к работе в «Медсинтезе»?
— Депутатство — временная функция. И это каждый должен понять. Сейчас ли я прекращу служить, когда подойдет к концу срок полномочий, или чуть позже… В любом случае у меня в голове очень много научных идей. Хочется еще что-то сделать, пару заводов интересных построить. Создать на Урале технологию выращивания поджелудочной железы.
Александру Петрову 61 год. Он дважды избирался в Госдуму от Свердловской области, работает депутатом во фракции «Единой России» с 2011 года. До этого он при поддержке Эдуарда Росселя (был губернатором Свердловской области, а теперь — сенатор Совета Федерации) построил завод «Медсинтез», где производится инсулин. Петров рассказал Xoroshiy.ru, что деньги на этот проект, благодаря Росселю, дал в том числе Виктор Вексельберг «Были [на встрече] Россель, я и Вексельберг. Он [Вексельберг] меня спросил: „Слушай, а ты кто?“ Я или с перепугу, или с чего сказал: „Я сельский учитель“. Он 15 млн евро выделил, и мы добили завод перед кризисом». Еще один проект «Медсинтеза» — лекарство от гриппа «Триазавирин», которое, как ранее говорил Петров, может быть эффективно и при лечении более редких болезней, в том числе лихорадки Эбола.
Сейчас бизнесом управляет сын депутата, которого зовут также — Александр Петров. И отец, и сын говорят, что в последнее время редко общаются из-за напряженной депутатской работы. Впрочем, депутат Петров по-прежнему возглавляет наблюдательный совет Уральского биомедицинского кластера, куда входит в том числе «Медсинтез». Ранее у объединения было другое название — Уральский фармкластер, его наблюдательный совет возглавлял Эдуард Россель. Но в 2015 году, по сведениям Xoroshiy.ru, отношения Петрова и Росселя испортились, и сенатор, который в том числе поддерживал выдвижение Петрова в Госдуму, покинул медицинский проект.
Александр Петров также является почетным консулом Словакии в Екатеринбурге.
