Шведский опыт: как России избежать появления огромных свалок
Два года назад президент России Владимир Путин поручил правительству и регионам разработать программы по работе с бытовыми отходами, наладить раздельный сбор мусора и производство товаров из вторсырья, а также снизить объем захоронения отходов до мировых стандартов. Уже спустя год мы получили ответ на это поручение в виде мусорной реформы: люди стали платить за вывоз отходов в несколько раз больше, но их мусор все так же едет на пригородные свалки, к которым в ближайшие годы добавятся новые. Апогеем этой свалочной истории стал проект строительства огромного мусорного полигона на станции Шиес в Архангельской области, куда должен будет через сотни километров ехать мусор из Москвы, чтобы навсегда лечь в землю. Помимо гражданских протестов, такая программа вызвала жесткую критику со стороны европейских экспертов, в том числе специалистов из Швеции — страны, которая свела появление у себя свалок к минимуму. Как ей это удалось и насколько применим шведский опыт в России?
Как увозить на свалки меньше 1% мусора
Город Линдчепинг — небольшой городок на 150 тыс. человек, расположенный в 200 километрах от Стокгольма. Как говорят местные, для шведов он что-то вроде Бологого: многие проезжали мимо на поезде, но не посещали никогда. В жилом районе в воздухе нет смога и посторонних запахов, привычных жителю среднего промышленного города в России. Сложно догадаться, что в городе, в пяти километрах от домов, стоит крупный завод по сортировке и сжиганию мусора, круглый год загруженный на 100% мощности. Владеет заводом муниципальная компания Tekniska verken. Коммунальный холдинг перерабатывает отходы, содержит станции сортировки мусора, а также производит электричество и тепло, зарабатывая для бюджета городка 20 млн евро в год.
Таких заводов по всей Швеции четыре десятка, и их работа многократно сокращает вывоз мусора на свалки. Еще в начале 90-х шведы вывозили на свалки около 1,4 млн тонн мусора ежегодно. С 1995 года эту цифру начали принудительно снижать: сначала обязали производителей упаковки заранее заботиться об ее переработке, затем ввели налог на складирование мусора на свалках. Серьезный перелом в борьбе с мусором наступил после 2002 года, когда правительство запретило вывозить на свалку мусор, который можно сжечь. В результате сегодня лишь 0,7% бытовых отходов в Швеции отправляются на свалки, а с учетом промышленного мусора за год захоранивается меньше 200 тыс. тонн отходов.
Помимо давления на совесть, у людей в Швеции есть понятный экономический стимул: если ты сортируешь мусор, ты экономишь деньги. Так, в крупных супермаркетах Швеции можно сдать пластиковую бутылку на переработку, вернув себе вложенный в стоимость товара утилизационный сбор — одну или две кроны, в зависимости от объема бутылки. 90% бутылок в Швеции собирают именно таким образом, и как результат в прошлом году стране удалось переработать 2 млрд банок и бутылок, по 200 штук на одного жителя Швеции.
Приезжать на станции сортировки самостоятельно также экономически выгодно. В некоторых городах плата за услугу вывоза мусора фиксированная, но в том же Линдчепинге ставка плавает, и люди платят за вес фактически сданных отходов. Их отходы взвешиваются прямо в мусоровозе, поэтому город точно знает, сколько мусора производит каждый дом — и у владельцев домов есть стимул снижать общий вес мусора, сдавая сортируемые отходы на переработку.
В среднем в Швеции на человека приходится 466 килограммов мусора в год. Средняя семья из четырех человек платит за вывоз мусора в течение года 150–200 евро. Люди знают, что за эти деньги их мусор переработают или превратят в электричество или тепло.
Для сравнения, семья из четырех человек, живущая в частном доме в Нижнем Тагиле, заплатит за вывоз мусора в 2019 году около 100 евро. За эти деньги она получит очередную свалку недалеко от города, которая через несколько лет может стать экологической проблемой.«Сжигание мусора — технологический и социально-экономический тупик»
У сжигания мусора есть и оборотная сторона, опасная для экологии: выбросы диоксида углерода и других загрязняющих веществ в атмосферу. Сейчас Швеция сжигает половину всех отходов, и значительная часть объема — это пластиковый мусор. По словам вице-мэра по экологии Стокгольма Катарины Лур, в столице Швеции сейчас сжигается 86% всей пластиковой упаковки. Сортировкой пластика в стране занимаются только в одном месте, и этого ресурса явно недостаточно.
Утилизированный таким образом пластик вносит свою лепту не только в рост выбросов углекислого газа, но и в образование новых токсичных свалок. «Мусоросжигание — тупиковая ветвь обращения с отходами: вместо того чтобы стараться максимально сохранить ресурсы, их уничтожают в печке. В процессе мусоросжигания образуются шлак и зола (30% от объема сжигаемых отходов), это отходы более высокого класса опасности, которые нужно захоранивать на специально оборудованных полигонах. Поэтому мусоросжигание на самом деле не решает проблему свалок», — объясняет медиакоординатор проекта «Ноль отходов» «Гринпис Россия» Ирина Скипор. Пока Швеция не в состоянии утилизировать токсичную золу самостоятельно: она платит 1000 евро за тонну золы Норвегии, чтобы та похоронила отходы в своих известняковых шахтах, где они не должны наносить вреда окружающей среде. Чтобы оптимизировать расходы, в Швеции разрабатывают собственное решение для обезвреживания и складирования золы, но принципиально это проблему не меняет: этот вид отходов все равно нужно будет куда-то складывать.
«С точки зрения экологии, нужно не беспрестанно бороться со следствием мусорной проблемы, а искоренять ее причину. А причина — в перепотреблении избыточной упаковки, производстве одноразовых товаров и использовании большого количества неперерабатываемой упаковки. В идеале нужно стремиться к цикличной экономике. Она предполагает, что все ресурсы, которые добывает или производит человек, используются вновь и вновь. В такой экономике нет отходов, а есть вторичные материальные ресурсы», — считает Ирина Скипор. По тем же причинам активисты полагают, что использовать шведский опыт в России бессмысленно: сейчас в стране и так электро- и теплоэнергия производится с избытком.
Особое опасение у экологов вызывает и сама идея строить систему энергоснабжения на мусорном топливе. «В шведские мусоросжигательные заводы были вложены большие деньги и заключены долгосрочные контракты на их эксплуатацию, из-за чего на сжигание отправляется 48% отходов. Если не обеспечивать эти заводы постоянным потоком мусора, на них будут установлены финансовые санкции за простой. Однако, в связи с требованиями новой директивы ЕС, Швеция должна достичь к 2030 году уровня переработки собственных отходов в 65%. Но так как сжигание не является переработкой, государство вынуждено ввозить мусор из-за рубежа, чтобы МСЗ могли продолжать работать. Пример Швеции показывает, что мусоросжигание — не только технологический, но еще и социально-экономический тупик», — считает эксперт проекта «Ноль отходов» «Гринпис Россия» Алексей Киселев.
Сами шведы признают, что и объемы переработки мусора, и объемы снижения выбросов в окружающую среду пока далеки от желаемого. Так, по данным Шведского агентства по охране окружающей среды, хотя общий объем выбросов в стране за последние 30 лет снизился на четверть, на период с 2016 по 2017 год пришлось только 0,5% снижения, а в 2018 году выбросы снова выросли на 0,9% по сравнению с предыдущим годом. В своих рекомендациях правительству агентство указывает на необходимость использования новых технологий в промышленности и энергосберегающего транспорта. По данным совета по климатической политике Швеции, почти 40% выбросов парниковых газов в стране создают крупные промышленные предприятия, электростанции и теплоцентрали, а также воздушные перевозки. «Развитие идет в неправильном направлении. Если Швеция хочет достичь своих климатических целей, выбросы во всех секторах должны быть сокращены», — говорит Анна-Карин Нистрем, руководитель Целевого подразделения по климату Шведского агентства по охране окружающей среды. В качестве рекомендаций шведские экологи советуют предпринять решительные политические меры и полностью исключить ископаемое топливо из транспортного сектора к 2045 году, наращивая объемы биотоплива и электрификации. Задача всей страны — иметь нулевые выбросы парниковых газов к 2045 году, и пока динамика снижения выбросов не позволяет думать, что это будет легкой целью.
Но даже в этих условиях сжигание мусора считается меньшим злом, чем накопление мусора на свалках.«Проблема с диоксидами есть и в России, и в других странах, где не сжигают мусор. В Лондоне на одном из салютов использовали 35 тонн фейерверков, которые выделяют столько выхлопа, сколько сделал бы завод в Швеции за 120 лет работы. Тот же объем выделяется при неконтролируемом пятидневном пожаре на свалке в России. Нужно лишь применять нормальные фильтры и жестко контролировать выбросы на всех этапах. И у России есть шанс сделать это правильно, потому что инженерная школа там достаточно сильная», — отмечает руководитель проектов в Шведском экологическом исследовательском институте Ронни Арнберг.
Представитель Tekniska verken Юхан Бук добавляет, что и проблема нехватки мусора для энергоснабжения страны, о которой говорят экологи, пока не стоит в повестке. «Мусора сколько угодно, и даже если у нас его станет слишком мало, то другие страны готовы его к нам экспортировать, — считает Бук. — Даже если представить себе ситуацию, в которой мусора не станет совсем, это не будет проблемой: мы точно так же можем сжигать другое топливо, например дерево. Но пока дерево можно использовать с большей пользой, чем просто сжечь».
Текст подготовлен при содействии посольства Швеции в Москве и Swedish Institute.
