Депутат Ксения Лаврова — о том, почему оппозиция победила в Петербурге и что она будет делать

В Санкт-Петербурге по итогам муниципальных выборов появились, по разным подсчетам, от 400 до 600 оппозиционных депутатов. В трех муниципалитетах в центре города оппозиционеры получили абсолютное большинство мандатов. Корреспондент Znak.com поговорил с 22-летней активисткой Ксенией Лавровой, ставшей депутатом во Владимирском округе, — о телеграм-канале вместо муниципальной газеты, люстрациях и проблемах жителей центра Петербурга.

«Если бы ко мне позвонили в дверь, я бы не открыла»

— Во-первых, поздравляю с получением мандата. Во-вторых, сразу хочу спросить: как началась твоя активистская деятельность и как ты пришла к тому, чтобы баллотироваться в депутаты?

— За тем, что происходит в политическом пространстве города, я следила давно. Полтора года назад, когда была трагедия в «Зимней вишне», в городе проходила акция памяти. Там я познакомилась с Сергеем Кузиным (региональный лидер «Открытой России» — прим. ред.), и он предложил мне прийти на кинопоказ, связанный с обманутыми дольщиками. Я пришла, начала общаться с ребятами из «Открытки», стала участвовать в мероприятиях движения.

— Как я понимаю, баллотироваться в депутаты во Владимирском округе ты решила спонтанно?

— Мы с коллегами планировали баллотироваться в округе Гагаринское от партии «Яблоко». Но жулики из Гагаринского подделали документы: вырвали у первого человека, который подавал документы, нотариально заверенную копию регистрации партии, и решили, что партия эту копию не предоставила никому. Никого из нас не зарегистрировали. Я пришла расстроенная в штаб «Объединенных демократов» (оппозиционное объединение, созданное под муниципальные выборы, руководством которого занимались преимущественно участники «Открытой России» — прим. ред.). Мне говорит координатор: «Не расстраивайся, давай попробуем еще куда-то, вот в центре во Владимирском округе последний день подачи документов — осталось четыре часа, еще можно успеть».

Я решила, что теперь уж точно пойду самовыдвиженкой, если меня не зарегистрируют, буду виновата сама. Но ребята сказали, что за четыре часа я не успею собрать и правильно оформить 12 подписей, и предложили идти от «Справедливой России». Мне подготовили пакет документов, я перепроверила — заверенная копия о регистрации партии была на месте. Я привезла документы уже в последние минуты, а через неделю меня позвали на заседание муниципального избиркома, и там я узнала, что меня зарегистрировали. У других коллег по округу был отказ: у кого-то были проблемы с финотчетом, у самовыдвиженца нашли якобы неправильно оформленные подписи (причем у другой девушки были такие же подписи, и к ним вопросов не возникло).

— Когда ты начала вести кампанию и в чем она заключалась?

— В конце июля — начале августа у меня началась активная фаза кампании, я познакомилась с пятеркой «яблочников», которые баллотировались по моему округу, мы договорились делиться на двойки и тройки и вместе стали проводить поквартирный обход. Больше всего я боялась именно его. Если бы ко мне позвонили в дверь, я бы не открыла. Но на мое удивление люди открывали двери, были те, кто предлагал чай и кофе, один раз даже блины. Мы общались с людьми и во дворе, в основном это были люди пожилого возраста. Я думала, что те, кто годится мне в бабушки и дедушки, — это не моя целевая аудитория. Но в итоге поняла, что это не так: с ними очень приятно общаться, они готовы делиться своим опытом и давать советы. Были и молодые. Один раз я позвонила в парадную, поднялась в квартиру, мне открыл мальчик по имени Егор, он сказал, что для него это будут первые выборы. Потом я увидела его на избирательном участке, он подошел ко мне со словами: «Привет, я за тебя проголосовал, а еще мне подарок подарили за то, что это мой первый раз».

— Жители твоего округа — это кто? Они постоянно живут в центре или это те, кто снимают квартиры? Это бедные или богатые люди?

— Во Владимирском округе, наверное, самое большое социальное расслоение: есть люди очень богатые, а есть очень бедные. Во время поквартирного обхода это было наиболее заметно. Были дома, где один человек владеет целым пролетом, а были коммуналки, где живет по 8-12 человек. Люди, которые выкупают весь пролет, часто огораживают его решеткой, к ним из-за этого очень сложно попасть. Одного такого я как-то подкараулила в парадной, мы с ним очень хорошо поговорили. В коммуналках по-другому: звонишь в одну дверь, а открывает сразу 12 избирателей. И они живут как одна большая семья, общаешься с одним, а он потом рассказывает про тебя всем соседям.

— На что они жаловались — владельцы этажей и жители коммуналок?

— Открытые дворы (людям не нравится, когда в их двор заходят посторонние и справляют нужду), неосвещенные дворы, плохой ремонт в парадных — это стандартные проблемы жителей центра. Были и странные проблемы: например, одна жительница сказала, что проголосует, если я решу проблему с ее соседом снизу, который выкидывает крыс из форточки. Я переспросила: «Что? Крыс?», она подтвердила, что крыс, но не стала пояснять — видимо, для нее это было очевидно. Людей побогаче волнует, в основном, проблема парковки. Одна женщина мне пожаловалась, что ей не въехать во двор, чтобы запарковаться, приходится оставлять машину даже не у своего дома. Но во дворе — детская площадка, я считаю, что неправильно устраивать там паркинг. Она говорит: «А что мне делать?» Я ей ответила, что это не в моей компетенции, но я могу помочь ей составить петицию и направить ее в профильный комитет, а потом проконтролировать, чтобы ее рассмотрели. Не знаю, проголосовала она в итоге за меня или нет, но после нашего общения она сказала, что на дачу в день голосования не поедет. Я думаю, это уже успех.

«Последние 20 лет единороссы ничего не делали»

— Почему ты победила, ты анализировала это? Какие факторы сыграли?

— При общении с людьми во время поквартирного обхода я поняла, что люди очень сильно устали от действующих муниципалов: их все знают, были даже нецензурные высказывания в их адрес. Люди говорили: «Мы за них не голосуем, а они все равно проходят последние 20 лет». Сейчас у нас в совете осталось только пять депутатов от прошлого совета. Их легитимность под вопросом — за них агитировали в поликлинике, но это пускай горизбирком разбирается.

— Чем прошлые муниципалы так надоели жителям?

— Они ничего не делали: люди обращались к ним, приходили на прием, но они отвечали, что у них нет денег. Закрытость муниципальной власти — это неправильно. Я думаю, больше всего на моей победе сказалось то, что я сама ходила по квартирам. Люди увидели, что бывают муниципалы, которые приходят к тебе сами, я всем говорила, что в моей агитке мой реальный номер телефона, если я изберусь — звоните, мы с вами уже знакомы. Мне позвонили несколько человек, спросили, выиграла я или нет. Говорят: «Круто, теперь будем обращаться, если что». Мне кажется, основная фишка муниципальной власти в том, что жители делегируют депутату какие-то обязанности и потом обращаются к нему в случае необходимости.

— Как проходят ваши первые собрания?

— В нашем муниципалитете впервые в жизни «Единая Россия» в меньшинстве: два «эсера», «яблочники» и я. Я не ассоциирую себя с «эсерами», я от проекта «Объединенные демократы». Ни у кого из нас нет опыта проведения собраний, но мы создали рабочую группу из оппозиционного большинства. Для «Единой России» первые заседания даются очень сложно: мандаты достались матерым муниципалам с 20-летним стажем, они привыкли, что ничего не обсуждается, а сразу все голосуют. У нас идут дискуссии, есть возможность вносить поправки, они несколько раз попытались, но их предложения не прошли, и теперь они сидят молча.

Был даже слух, что кто-то из них хочет сдать мандат. Если это произойдет, мы все равно будем работать — кворум у нас есть и без них. Но надеюсь, они это переживут, у них все-таки тоже есть положительные стороны, и нам есть чему у них поучиться: например, у них есть опыт по поиску подрядчиков. У нас же свои положительные стороны: мы знаем, как работает демократия. Наша главная задача сейчас — начать взаимодействовать. Неправильно, что они считают, что их голоса ничего не решают, они могут вносить конструктивные поправки. Например, захотим мы в каждом дворе установить велодорожки, а они, например, знают, что где-то это невозможно по каким-то техническим стандартам. Они расскажут нам об этом, и тогда мы внесем поправки.

— Как вы выбирали главу?

— У нас были праймериз в оппозиционной группе, всего четыре человека заявили о своем желании стать главой. Мы напечатали бюллетени, заслушали каждого — депутаты рассказывали о себе и о том, как они видят свои полномочия. После первого тура остались двое. Важно было еще соблюсти все законные процедуры: глава совета не может совмещать работу с бизнесом. После второго тура у нас прошел Денис Тихоненко (он избрался от «Яблока», но шел от проекта «Объединенные демократы»). У него не было как таковой программы, мы обращали внимание на то, что глава совета — это должность политическая, и важно, чтобы человек на этом посту был дипломатом. Нам показалось, что у Дениса это отлично получается.

«Ребята сразу сказали, что надо всех люстрировать»

— Какое у вас или у тебя видение, что дальше делать?

— Для начала мы приложим максимальные усилия, чтобы провести аудит документов в муниципальном образовании. У нас есть сомнения на счет законности отдельных актов бухгалтерии. Для этого будем нанимать независимую компанию, которая изучит документооборот. Если найдем нарушения, будем привлекать бывшую власть к ответственности.

— У вас в округе как раз избрались либертарианцы, которые выступают за люстрации.

— Да, у нас в совете двое депутатов-либертарианцев, замечательные молодые люди. Первое, что они сказали, избравшись: «Всех люстрировать!» Отчасти они правы, но все-таки я думаю, что часть людей, на которых лежит ответственность, — это просто наемный персонал. Даже глава администрации у нас пять лет «временно исполняла обязанности». Я спросила, почему так, она сказала: «потом расскажу». Есть еще фонд муниципального образования, где трудоустроены все родственники главы. Для чего он существует, никто не знает. Я думаю, во время аудита мы и получим ответы на этот вопрос и другие.

Кроме того, у меня очень большое желание внести изменения в муниципальную газету. Ее тираж — 10 тыс. экземпляров. Примерно 8 тыс. лежит в муниципалитете. Я считаю, что не нужен такой большой тираж. Во время поквартирного обхода я не видела ни одного номера муниципальной газеты в почтовых ящиках.

— Что должно быть в муниципальной газете?

— Самое главное, чего точно не должно быть в муниципальной газете, — поздравлений с днем рождения и другими праздниками чиновников и депутатов ЗакСа. В последнем выпуске, который, видимо, печатался еще до выборов, например, опубликовано поздравление Александра Беглова с избранием в губернаторы.

Я думала, что можно оставить крошечный тираж газеты для пенсионеров, которым это интересно читать, для остальных жителей округа сделать телеграм-канал. Но встает вопрос с контентом: что вообще можно поместить в муниципальную газету? Новости, отчет работы совета. Что еще? В рамках одного муниципального образования нечасто что-то происходит. Нужно тогда самим создавать контент: например, можно выставлять для читателей эскизы проектов детских площадок и предлагать делиться своими идеями. Есть еще одна мысль: на территории нашего муниципалитета есть школьный музей, посвященной войне в Афганистане, можно с ними взаимодействовать. Но это пока идеи, кажется, что для телеграм-канала все равно не набирается материала для ежедневной публикации, а для ежемесячной газеты — вполне. Будем определяться еще с этим.

— Экскурсии, муниципальные праздники — все это сохранится?

— У людей есть спрос на экскурсии. Я это заметила еще тогда, когда собиралась избираться в Московском районе в округе Гагаринское. Я не против этого, но против того, чтобы повышалось количество билетов на экскурсии перед выборами. Когда есть определенные группы людей — малоимущие семьи, инвалиды, которым выдают билеты, то почему бы и нет? Муниципальный праздник муниципальному празднику рознь. Можно сделать ерунду, а можно сделать нормальный праздник для всей семьи. У нас в команде люди разных возрастов — и молодежь, и многодетные родители, думаю, мы сумеем сделать так, чтобы жителям всех категорий было интересно.

— Будут ли митинги в муниципалитете, концерты оппозиционных музыкальных групп за муниципальный счет? Раздача подписки на «Дождь» вместо муниципальной газеты?

— (Смеется) Все зависит от моих коллег, будет ли у них желание выходить за рамки хозяйственников. Но, вообще, у нас уже был митинг, когда избирательная комиссия не торопилась проводить заседание по подведению итогов выборов, было человек 50. Посмотрим.

От протечек до погоревших домов

— Какие проблемы жителей вы планируете решать?

— Протечки крыш — основная проблема, например, у жителей улицы Марата.

— Это же не муниципальный уровень.

— Муниципалитет может перенаправить заявления жителей. Мы —первые, кто может помочь людям.

— А что нужно первостепенно делать из того, что в полномочиях муниципалитета?

— Например, ремонт парадных.

— Это ведь тоже не муниципальные полномочия, парадные относятся к собственности жителей домов.

— Да, этим должны заниматься управляющие компании, а в наши полномочия входит с ними взаимодействовать. Если 20 лет управляющая компания не делает ремонт, это повод обратить на это внимание. Часто жители и сами не знают, что мы можем делать, а что нет.

Наши полномочия — это дворы, улочки, урны, озеленение, освещение. У нас есть перечень проблем, которые волновали жителей, мы все зафиксировали во время избирательной кампании. Как только выберем главу, соберем местную администрацию, перепроверим актуальность жалоб, тогда начнем работу.

У меня есть еще идея запустить образовательный проект. Когда я ходила по квартирам, я оставляла свои контакты, и люди потом писали, в том числе спрашивали о том, как я вижу решение проблемы улицы Тюшина. На этой улице когда-то был целый квартал, где здания были занесены в перечень исторических, их из-за этого не могли снести, поэтому, видимо, подожгли. Теперь это погоревшие здания, которые по-прежнему нельзя снести, они просто затянуты сеткой. Одна из жительниц округа мне написала, что она архитектор и готова предложить проект, что делать с этими домами. Мне кажется, мы могли бы организовывать такой проекторий: приглашать специалистов, жителей и все вместе придумывать, как решить ту или иную проблему, как с домами на этой улице. Люди думают, что от них ничего не зависит, но это абсолютно не так.

— В вашем округе расположена знаменитая петербургская барная улица Рубинштейна, в последнее время жильцы домов, расположенных на ней, возмущаются соседством с развлекательными заведениями. Будете решать как-то эту проблему?

— Это палка о двух концах: с одной стороны жители, которым не заснуть, потому что музыка под окнами, с другой стороны — бизнес, а его душить мы не можем. И третий момент: люди, конечно, жалуются муниципалам, но мы можем только разве что написать запрос. К сожалению или к счастью, этот вопрос не относиться к нашим полномочиям.

— Скамейки, урны, крыши — ты не боишься погрязнуть в этой рутине, перегореть? Вы ведь шли в муниципалитеты побеждать «Единую Россию». Победили. А теперь настала кропотливая монотонная работа.

— Я изначально понимала, что муниципалы — это не про большую политику, а про житейские проблемы. «Вот тут соседи крыс выбрасывают — решите». Хотя обычно так и происходит — и большинство муниципалов перегорает. Но со мной, надеюсь, это не произойдет. Если я за что-то берусь, я довожу дело до конца. Я провела кампанию, прошла тысячи квартир, а столько раз хотелось бросить все это. Я думаю, что у меня не отпадет желание взаимодействовать с людьми. И потом, на нас очень большая ответственность, на нас сейчас все смотрят и отслеживают каждый шаг.