Ледяной покров Арктики стремительно отступает
В борьбу за арктический регион вступают не только страны бассейна Северного Ледовитого океана — США, Россия, Канада, Норвегия, Дания, — но и державы иных регионов, например, КНР. Полярные исследования давно перешли из сферы науки в сферу экономики, что привело к ожесточенному политическому спору между государствами, граничащими с Арктикой.
В 1990-е годы в России почти все соединения, части и подразделения Вооруженных сил, дислоцированные в Арктике, были сокращены. От Мурманска до Чукотки не осталось ни одной боевой единицы. Контроль над огромным регионом был полностью утрачен.
Сегодня Россия возвращается в Арктику на совершенно иной технологической основе. Вооруженные силы Российской Федерации стремительно увеличивают свою военную мощь в регионе.
Москва управляет крупнейшим в мире ледокольным флотом, строит в Арктике военные базы, аэродромы, пункты базирования военно-морского флота, совершенствует систему истребительного авиационного и зенитного ракетного прикрытия, модернизирует средства радиолокационной разведки.
Не отстают от Москвы и другие страны бассейна Северного Ледовитого океана. В этой связи целесообразно рассмотреть вопрос — приведут ли имеющиеся в регионе противоречия к возникновению крупномасштабного вооруженного конфликта.
Отметим, разного рода разногласий и противоречий в потенциально конфликтных сферах между государствами-интересантами в Арктике в настоящее время достаточно много.
Во-первых, сохраняется неопределенность в очертаниях исключительных экономических зон стран региона.
Эта проблема возникла не вчера и не далеко не завтра разрешится. Дело в том, что международное законодательство в этой сфере применительно к Арктике сегодня сформулировано таким образом, что вольно или невольно возникают спорные вопросы.
В частности, ширина исключительной экономической зоны не может превышать 200 морских миль (370,4 км), отсчитываемых от так называемых исходных линий. Однако если тому или иному государству удается доказать, что какая-то часть морского дна является продолжением его континентальной платформы, то в этом случае можно претендовать на расширение своей исключительной экономической зоны.
А это на практике означает возможность разведки и разработки природных ресурсов на морском дне и в его недрах, создания и использования искусственных островов, установок и сооружений. Цена вопроса в этом случае исключительно высока. Все дело в том, что в Арктическом регионе может находиться до четверти потенциальных мировых ресурсов нефти и газа. Об этом очень много говорится в последнее время, правда, не всегда добавляют, что при нынешнем уровне цен добыча углеводородов в Арктике, скорее всего, на данном этапе нерентабельна, однако уже завтра ситуация может кардинально изменится.
Пока же Арктика становится полигоном использования самых совершенных технологий, в которых современная Россия откровенно не сильна. Применительно к добыче твердых полезных ископаемых можно говорить об отсутствии технологий добычи со дна Мирового океана.
Во-вторых, не менее острая проблема в Арктическом регионе — споры о полномочиях тех или иных государств относительно Северного морского пути.
Ожидается, что в текущем столетии Северный Ледовитый океан полностью освободится ото льда. Прогнозы по срокам этого события разнятся. В любом случае трасса Северного морского пути (СМП) становится все более и более доступной для коммерческого судоходства.
В последнее время все чаще со стороны США высказываются мнения об ослаблении российского присутствия в Арктике и интернационализации Северного морского пути.
То есть в Вашингтоне ведут к тому, чтобы СМП должен стать транспортной артерией, открытой для всего мирового сообщества, а не являться только российской национальной транспортной коммуникацией.
Помимо этого, США полагают необходимым активизировать свою деятельность в Арктике и вывести ее на новый уровень, в частности, за счет расширения присутствия в этом регионе Береговой охраны.
Позиция России по СМП, согласно мнению западных экспертов, не всегда выглядит убедительной и является до определенной степени нарушением международного морского права и противоречит принципу мирного использования Мирового океана. Москва утверждает, что Россия обладает определенным суверенитетом над Северным морским путем. То есть судоходство на СМП должно осуществляться с нашего разрешения, с нашими ледоколами и с нашим навигационным обслуживанием.
В свою очередь, на Западе задаются вопросом — почему пространство, которое не является территориальными водами России, объявлено собственностью Москвы. На этой почве могут возникнуть существенные инциденты. Рассмотрим, к примеру, такую ситуацию. По Северному морскому пути отправится отряд боевых кораблей ВМС США. При этом со стороны Соединенных Штатов будет заявлено, что американский отряд идет на основе принципа свободы открытого моря. Ведь в некоторых случаях можно свободно проходить и через территориальные воды, если через них идет международный морской торговый путь.
Но на практике это неоднократно заканчивалось разного рода инцидентами (столкновениями, попытками вытеснить) — и в годы существования СССР, и уже в наши дни (Керченский пролив).
То есть подобные инциденты возникают легко, а сам вопрос носит фундаментальный характер. Если в Арктике вследствие таяния паковых льдов освободится Северо-Восточный проход (он же Северный морской путь), то появится много государств, желающих осуществлять там коммерческое судоходство.
В этом случае с российской стороны возможно выставление счетов за проводку караванов судов по СМП, но в то же время другие страны вполне вправе задаться вопросом — на каком правовом основании? Иными словами, в водах Северо-Восточного прохода вполне возможно резкое обострение обстановки.
Если представить, что по Северному морскому пути пойдет американская авианосная ударная группа в полном составе, то что тогда делать России? Разумеется, это будет не завтра, но это вполне возможно в обозримый срок. Пока однозначных ответов на подобный вопрос нет.
Есть в Арктическом регионе и сугубо военные вопросы. К примеру, в середине 1990-х годов в России была разработана концепция «Северного стратегического бастиона», которая предусматривала особые меры обеспечения боевой устойчивости подводных стратегических ракетоносцев ВМФ России.