Смерть Захарченко: не знаю, что будет дальше — мнение

«Ни одну смерть за последние года, наверное, два я не переживала так тяжело, как смерть Захарченко. Когда убили Моторолу, был шок и неверие, но ДНР от этого не рухнула. Когда убили Гиви, у меня вообще был эмоциональный перегруз — тогда каждый день приходилось снимать трупы гражданских и их рыдающих родственников. А тут — тоска и опустошенность который день.

Понимаете, вот даже если ты Захарченко немного знал, немного с ним общался, его не любить было невозможно. И, кстати, его простые дончане часто ругали, но любили. Когда из Захарченко попытались сделать голубоглазую икону, развешали его цитаты на бигбордах — он стал смешным, это правда. И над ним смеялись. Но его все равно любили. Когда он рассказывал, как мы дойдем до Киева и Лондона, над ним смеялись. Над ляпами смеялись. И все равно любили.

И среди интеллектуалов было принято критиковать Захарченко — а сейчас больно даже тем, кто критиковал. Если, конечно, это не полные отморозки. Потому что он был невероятно живой и настоящий, романтичный, символ „Русской весны”, символ наших побед. Герой анекдотов:
— Говорят, в качестве доказательства российской агрессии Порошенко привез на переговоры целый танк, но в коридоре его по привычке отжал Захарченко.

И в этих анекдотах — любовь и гордость, да.

Самое пугающее то, что теперь все будет совсем по-другому. Я не знаю как, правда. Может, никто не сольет Донбасс Украине, может, наоборот, все будет хорошо. Но словно замолчало сердце того полувоеного Донецка, полного роз и заржавевших гильз, где ты мог пить пиво в одном ресторане с Главой республики, где верховное командование ходило не в костюме, а в военной „горке”.

А с пивом, кстати, дело и вправду было. Заходим мы с Дюшей перед Новым годом в Юзовскую пивоварню, а там на втором этаже Захарченко празднует. Внизу только за одним столиком ребята из охраны сидели, познакомились с нами, один потом долго звонил.
Я не знаю, как будет дальше. Так — не будет».

Анна Долгарева