Что происходит на Донбассе — взгляд из России (ФОТО)
Интервью с членом Союза Добровольцев Донбасса Еленой Павлюк, в котором она рассказала об отличиях Донбасса образца 2014 года и образца 2017, о своем впечатлении от недавнего съезда в Ростове и о том, общалась ли она после своего возвращения с вождем нацболов Эдуардом Лимоновым.
В 2014–2016 году Елена Павлюк была добровольцем в составе нацболовского* экспедиционного отряда в ЛНР, потом перебралась в ДНР. Год назад возвратилась обратно в Москву, чтобы продолжить учебу в ВУЗе. В настоящий момент состоит в лимоновской партии «Другая Россия» и в бородаевском Союзе добровольцев Донбасса.
— Видишь ли ты изменения в Донбассе между 14–15 годами и 17 годом? Что изменилось в лучшую и худшую сторону?
— Я патриот Донбасса, у меня там остался кусок сердца. Я иногда бываю в Республиках, там не всё плохо, но и не всё хорошо. Ни одно государство не строилось по щелчку пальцев — взмахнул, и наступила благодать на земле. Не нужно требовать с дивана от молодых Республик «рай-онлайн», потому что вам так хочется.
У Донбасса два варианта — либо быть пророссийским, либо быть проукраинским, и это два единственных фактора, которые достойны обсуждения. Как мы видим, Республики по-прежнему тянутся к России, а не к Киеву.
— Кем являются ребята, которые служат в батальоне твоего однопартийца Захара Прилепина? Расскажи о них.
— Ну, в данный момент они являются, разумеется, бойцами. Батальон и батальон, они не одни такие. Я просто не сторонник обсуждать, «чей батальон батальонистее всех на свете», и другим не советую.
Я знаю не всех, но кого знаю — хорошие ребята, в их ряду и нацболы, а конкретика какая-то — это к тем, кто там на месте сидит, я здесь пас. Тем более, какая мне разница как члену Союза добровольцев Донбасса, какого раненого из ДНР навестить — незнакомого из бата Прилепина, незнакомого из Пятнашки, или с ЛНР? Никакой.
— Ты нацбол, почему тогда решила пойти в СДД? Не боишься обвинений в том, что продалась Кремлю и Суркову?
— Союз добровольцев Донбасса не политическая организация, а общественная, политически у нас у всех разные взгляды. И занимается Союз ежедневно не манифестацией каких-либо требований, а чёткими делами.
Есть проблема — конкретный раненый доброволец, у которого нет ноги, значит, мы сделаем ему протез. Есть погибший доброволец — у него нет памятника на могиле. Значит, поставим ему достойный памятник.
Пикеты, митинги и акции против, например, социального неравенства, декларируют обычно «борьбу за справедливость». Но простите, когда у добровольца, который из своего условного Воронежа поехал защищать Русский мир, не хватает после ранения денег на протез — это тоже несправедливость, и ее нужно устранять, и мы этим занимаемся.
Ничего особенного нет в том, что доброволец состоит в добровольческом движении, не в «Гринпис» же мне вступать после войны. Есть и моральная подоплёка.
Я однажды шутила, что можно сменить листовку на винтовку, а обратно очень сложно. Дошутилась. Война никогда не отпускает до конца. Даже если ты не физически бегаешь с автоматом где-то там, защищая мирное население, ты можешь заниматься какой-то другой помощью.
Пойти в общественную организацию, которая делает благие дела для воинов и их семей — это, спасибо судьбе, было очень «в тему», импонировало душевным переживаниям.
— Что тебя впечатлило на III съезде СДД? Как тебе Сурков, кстати?
— У СДД есть статус такого уровня, который подразумевает, что лица из высшего руководства любой страны могут посетить любое наше мероприятие. Поэтому я не удивилась ни Суркову, ни Захарченко. Впечатляться должны были те, кто уверяет, что Путин всё слил, ведь решительно возникает логическая несостыковка — как может власть двух государств (что в лице Суркова, что в лице Захарченко, причем находясь в России) одновременно сливать ЛДНР, но бок о бок открывать монументы героям Донбасса в Ростове-на-Дону.
Впрочем, дурная голова всегда обоснования найдет, кто-то и в рептилоидов верит. Мы как организация открыты для всех, нам нечего скрывать. Я аккредитовала на мероприятия, которые у нас были (III Съезд + открытие памятника), одновременно и телеканал «Дождь», «Русскую службу Би-би-си», и при этом местные «Казачьи вести» и донбасские СМИ.
Листок, на котором они были записаны рядом, все вместе — не вспыхнул пламенем, и молния сверху не ударила. Представляете, так можно. Зато я не могу представить себе обратную ситуацию — когда на либеральное или проукраинское мероприятие допускают каких-нибудь ополченцев с камерами.
У России есть откровенные враги, никто не заблуждается, но, как мы видим — есть и защитники, и для меня это, в том числе те, кто был в Ростове на мероприятиях — это часть наших защитников.
— Общаешься ли ты после возвращения из Донбасса с вождем партии Лимоновым? Если да, то как проходит общение? О чем говорите?
— Я думаю, все, что я хотела когда-либо ему сказать — я уже сказала. Так что — сегодня мне с ним говорить не о чем. Партия заняла позицию — убрать с повестки Донбасс, а у меня за спиной все равно где-то рядом маячит злая тень войны, и вместе с ней ежедневно ее горе и трудности.
Так что он разбирается со своими демонами, а я со своими.
Пусть так и будет, каждому своё. Я каждый раз уезжаю с Донбасса, но душой все равно остаюсь там. Я рада, что в СДД мне за Донбасс больше не страшно. Мы взяли на свои плечи колоссальные задачи, и, по мере сил, стремимся их выполнять. Всё впереди.
Александр Чаленко, Ukraina.ru, для «Русской весны»
*Запрещенная в России экстремистская организация
