Новый министр международных связей Свердловской области Василий Козлов — о санкциях, Экспо и ФСБ
Полторы недели назад в Свердловской области был назначен новый министр по международным и внешнеэкономическим связям — Василий Козлов. Он сменил Андрея Соболева, работавшего на посту с 2013 года. До этого Василий Козлов много лет работал вместе с Виктором Кокшаровым, сначала в правительстве региона, затем в УрФУ, где он был проректором по общим вопросам, но сейчас впервые занял публичную должность. Znak.com поговорил с новым министром о подготовке к Экспо-2025, о «кремлевском списке» США, о санкциях и о том, является ли он в правительстве прикомандированным сотрудником ФСБ.
«В прошлый раз в заявке на Экспо были ошибки»
— Вы уже вторую неделю работаете министром. Поделитесь первыми ощущениями?
— Ощущения смешанные. С одной стороны, интересно; с другой стороны, есть много необычных вещей. Я уже восемь лет как ушел из правительства (в 2007–2010 годах Василий Козлов был советником председателя правительства Свердловской области Виктора Кокшарова. — Прим. Znak). Сейчас другая система документооборота, новые контрольные функции, мне потребовалось определенное время, чтобы вспомнить это все, восстановить навыки и привыкнуть к тому, что сейчас происходит. Это была самая большая сложность.
— Какие задачи перед вами поставил губернатор?
— Помимо текущей деятельности, плана на 2018 год, это мероприятия, связанные с празднованием Дня Победы в мае, это чемпионат мира по футболу в Екатеринбурге, Иннопром, который в этом году сопряжен с очередным российско-китайским Экспо. И, безусловно, год у нас пройдет под флагом борьбы за победу заявки России на Экспо-2025. Это ключевая задача, много мероприятий посвящено этому. Более того, мы даже обычные мероприятия пытаемся подводить под эту тематику: все встречи с послами, дипломатами, иностранными представителями.
Честно говоря, когда я первый раз пришел в министерство, прямо на первой же встрече говорилось, что наш долг — вносить вклад в то, чтобы Екатеринбург получил право на проведение этой выставки, потому что тогда город и регион получат большой импульс к своему развитию. И, наверное, будет приятно, если каждый из нас сделает вклад в это. Вроде мы договорились на эту цель работать.
— Как вы оцениваете наши шансы на победу заявки проведения Экспо-2025? Вы анализировали, какие мы ошибки совершили при подготовке к Экспо-2020, почему нам тогда не удалось победить?
— В прошлый раз было менее подготовленное решение. Сейчас подходы изменились. Работа ведется более плановая, учитываются те моменты, которые не позволили нам выиграть в прошлый раз. Пока все идет по плану. Шансы победить у нас есть и значительные, пока мы не чувствуем, что мы находимся в арьергарде борьбы, мы все-таки в авангарде.
— Можете привести пример решения какой-то ошибки, которая не была учтена во время борьбы за Экспо в прошлый раз?
— Прошлые ошибки были технологическими. Есть решение страны [по тому, кому отдать Экспо] и решение конкретного дипломата — представителя этой страны. На мой взгляд, в прошлый раз работе с делегатами уделялось меньше внимания, делегатов меньше приглашали на культурные мероприятия, не высказывались знаки доверия той или иной стране. Мы не показывали, что дорожим работой с той или иной страной. Это были в основном организационные моменты. Сейчас решили этого избежать и попробовать сделать так, чтобы проблемы не было.
— В прошлый раз ведь тоже индивидуально работали с делегатами: например, печатали переводы стихов для руководителей островных государств.
— Взят опыт того, что делали в прошлый раз, плюс какие-то технологии уже идут дальше. Тема выставки изменилась, мы попытаемся сделать упор на то, что работаем на будущее поколение, поэтому какую-то агитационную работу будем разворачивать в этом контексте. Еще просто не время, но наверное этим будем заниматься.
— Хорошо. А как министерство участвует в подготовке ко Дню Победы? Будут международные мероприятия?
— Мы считаем, что День Победы — это всенародный праздник, один из самых значимых и трогательных. Мы придумываем международное мероприятие для дипломатов, аккредитованных в Екатеринбурге. Попробуем также привлечь почетных консулов государств, которые работают здесь. Мы уже договорились с руководством Торгово-промышленной палаты, и какая-то активность будет. Мы стараемся много внимания уделить работе с молодежью, конечно, вспомним о ветеранах. День Победы — это ведь важный день не только для России, у нас [с другими странами] есть общие даты, общая история, поэтому мы в таком контексте хотим все сделать. Тайны пока выдавать не готов.
«Санкции — это элемент внутриамериканской политической борьбы»
— Первая ваша официальная встреча прошла с послом Австралии в России. Сейчас Австралия — не основной наш партнер. Почему посол приехал в Екатеринбург, что вы обсуждали?
— Основной целью посла была знакомство с регионом. Он сам сказал, что за два года после своего назначения он редко выезжал за пределы Москвы и Санкт-Петербурга. Мы были для него не единственной точкой. После Екатеринбурга он полетел в Самару, там было памятное событие, посвященное участию австралийских солдат в Первой мировой войне, если я не ошибаюсь. Интерес к экономическому сотрудничеству [у Австралии] есть, что-то мне подсказывает, что оно будет развиваться. Сотрудничать мы можем в сфере образования, в горно-рудной промышленности, у нас есть похожие вещи по структуре экономики.
На меня посол произвел хорошее впечатление. Шикарно говорит по-русски, с нашими интонациями. По его признанию, окончил университет, где учил немецкий и русский языки. Город ему понравился — мы постарались сделать так, чтобы он ему понравился. Мы также обсудили вопросы, которые есть: приезд футбольных болельщиков на ЧМ по футболу, например. У нас не играет австралийская сборная, но, возможно, какие-то болельщики приедут. Для него это было интересно, он спрашивал, как мы будем с другими болельщиками работать. Ему понравился Ельцин Центр.
— Что вы ему еще показывали? Какие места в Екатеринбурге вы вообще показываете иностранным послам?
— Он точно был в Уральском федеральном университете, в Ельцин Центре, еще у него был ряд мероприятий. Мы ему сказали сразу, что он приехал в нехорошее время, когда было минус 25 градусов. Он пообещал как-нибудь приехать летом, когда у нас лодочки плавают. В целом послам показываем те же [места].
— Сотрудничество с какими странами сейчас самое выгодное для Свердловской области? В каком направлении оно будет развиваться в ближайшее время? Вы сами выбираете, с кем работать, или установки спускаются из Москвы?
— Есть две составляющие. Одна — это федеральные установки. Другая — история взаимоотношений, которые есть у региона. Мы, безусловно, прислушиваемся к Москве, но не можем не заниматься теми странами, которые для нас являются традиционными партнерами. Самый большой товарооборот у нас с США, в силу того, что у нас есть «ВСМПО-Ависма», которая комплектует деталями крупнейшие мировые авиаконцерны. [Крупные партнеры] — также Китай, Казахстан, Средняя Азия, Чехия на шестое место поднялась, мы связываем это с визитом Милоша Земана, который был недавно переизбран на пост президента Чехии. Еще со времен Эдуарда Росселя у нас большие контакты с Германией, мы их пытаемся культивировать. В феврале ждем латвийскую делегацию. Санкции санкциями, но мы пытаемся работать.
— Если говорить о санкциях, 30 января был оглашен так называемый «кремлевский список» США, в который попали в том числе крупные уральские промышленники. При этом у Свердловской области со Штатами самый большой товарооборот. Как наши политические и экономические отношения сочетаются друг с другом? Новые санкции могут повлиять на экономику нашего региона?
— Они наверное повлияют, вопрос только как. Не могу избавиться от ощущения, что санкции — это не наша история. Это сюжет, который придуман почему-то. Долгие годы Советский Союз, Россия находились под санкциями под поправкой Джексона — Вэника (поправка 1974 года к Закону о торговле США, ограничивающая торговлю со странами, препятствующими эмиграции, а также нарушающими другие права человека. В отношении России поправка была отменена в 2012 году. — Прим. Znak). Ее убрали, прошло несколько лет, появились другие санкции. Наверное, это элемент внутриамериканской политической борьбы. Политика и экономика, безусловно, связаны, но они не всегда связаны напрямую. Даже в годы холодной войны никогда не прекращалось сотрудничество в культуре, в спорте, науке, образовании. [Санкции] — это в том числе борьба за какие-то рынки сбыта, та же борьба против «Северного потока 2», на мой взгляд, четко свидетельствует о том, что это не экология, а политика. Поживем — увидим. А коллегам, которые попали в санкционный список, — мужества и терпения. Все будет хорошо.
— Как вообще геополитическая обстановка отражается на работе регионального министерства международных связей?
— Мы стали обращать больше внимания на страны, которые занимают сдержанную позицию, страны, которые готовы к сотрудничеству. Мы ни у кого ничего просить не собираемся, мы хотим работать со всеми, но убеждать дружить с нами не готовы. Мы просто будем заниматься своим делом и доказывать, что с нами интересно работать, зарабатывать деньги.
— Действительно ли в Свердловской области, как и в России, происходит разворот в сторону Китая? Есть мнение, что Россия в одностороннем порядке заинтересована сотрудничеством с КНР, а Китаю мы в меньшей степени интересны.
— Не могу с этим согласиться. Если судить по интенсивности, которая есть в контактах наших лидеров, это не так. Если мы никому не интересны, встречаться с нами никто не будет. На мой взгляд, редкий зарубежный лидер откажется от встречи с нашим руководством. Мне не кажется, что мы занимаемся односторонними вещами.
Просто у нас [в России] в какой-то момент появился комплекс, он где-то даже культивировался, что у нас то не так, это не так. Наверное, не так. Еще Пушкин говорил — я дословно не скажу, но смысл в том, что — мне не нравится то, что происходит на родине, но я очень не люблю, когда об этом говорят иностранцы. Мне приходилось бывать в других странах: да, есть хорошие вещи, центральные улицы чистые, но налево-направо заходишь и там уже все не так. Екатеринбург же 10 лет назад был совершенно другим городом. Люди, которые 10 лет здесь не были, приезжают и говорят, что у нас европейский город с шикарным аэропортом, с Сити, который будет развиваться. Надо любить то, что мы имеем, хотя проблем много есть.
— Екатеринбург в числе прочего гордится количеством диппредставительств. Планируете ли вы увеличивать их количество? Ведутся ли с кем-то переговоры?
— В Уральском федеральном округе — не самом большом по числу субъектов — 40% всех почетных консулов в РФ. Нужно отдать должное представительству МИД в УрФО. Работа ведется постоянно, но там есть разные составляющие. Позавчера я встречался с представителем Казахского торгового представительства, задавал тот же вопрос, но пока вопрос по открытию консульства не решен. Таких наработок много, мы их ведем. Могу сказать точно, что если мы победим в заявке на Экспо-2025, то у нас количество диппредставительств увеличится.
— Уже понятно, это европейские или азиатские страны?
— И европейские, и азиатские. Мы исходим из того, что город будет получать иной статус, становиться более интересным с точки зрения инвестиций. Мы надеемся, что за этим придут диппредставительства, торговые представительства.
— Собираемся ли мы в ближайшее время начать авиасообщение из Екатеринбурга с новыми странами, городами?
— Такая задача решается постоянно. Это тот предмет, который находится в компетенции Российской Федерации. Но планы есть, они каждый год меняются, дополняются, летом — курортами Средиземноморья, Черноморского побережья, зимой — странами еще более южными. Сколько говорили с авиаторами: то, что диктует рынок, удовлетворяется, поэтому сложностей особых нет.
— В рамках чемпионата мира по футболу, который пройдет в июне, какие задачи у министерства?
— ЧМ по футболу — это не наша история, есть федеральный оргкомитет, местный оргкомитет. Наши вопросы связаны с протоколом, сопровождением официальных делегаций и симптоматическим реагированием на те или иные ситуации, которые будут возникать.
— То есть на случай, если проблемы будут у иностранных болельщиков в Екатеринбурге?
— Да.
— Куда запланированы ваши первые зарубежные командировки?
— Я приступил к работе 15 января, указ был подписан в пятницу, 12 января. Евгений Владимирович [Куйвашев] спросил, все ли в порядке у меня с визами, и предложил 17 января полететь в Париж, там было мероприятие по продвижению заявки на Экспо-2025. Честно скажу, что отпросился, потому что мне надо было привести [дела] в порядок. В ближайшее время меня начнут привлекать к визитам, связанным с продвижением Экспо-2025. Из плановых вещей — в апреле [поедем] в Казахстан. На сегодняшнюю встречу по Экспо в Москву я не поехал, но мы готовили материалы, в том числе по наследию, потому что наследие Экспо-2025 может быть серьезным аргументом по принятию решения в нашу пользу.
«Я не работал в органах безопасности и не был спящим агентом»
— Экс-министр внешнеэкономических связей Александр Харлов в одном из интервью рассказывал, что его назначили на эту должность неожиданно. Он же говорил, что вашего предшественника Андрея Соболева он практически готовил на этот пост. Как произошло ваше назначение?
— Так получилось, что в течение последних двух месяцев я несколько раз появлялся на различных совещаниях, может быть, где-то был отмечен. В начале декабря раздался звонок из администрации губернатора: «Не могли бы вы завтра подъехать к губернатору». Сказали, что вопрос на месте. Я приехал, губернатор сказал, что хочет предложить поработать, спросил, готов ли я сейчас ответить или надо время подумать. Я попросил время. Через неделю дал согласие.
— Почему вы сомневались?
— Я занимался делом в университете. Какие-то вещи даже получались, были начаты проекты. Мне надо было понять, как я смогу себя чувствовать в связи с новым предложением, смогу ли оставить то, что наработано, те недоделанные дела, которые там есть, смогут ли их продолжить. Прикипаешь же к месту.
— Чем вы занимались в УрФУ? Какие проекты там удалось реализовать?
— Для меня предложение Виктора Анатольевича [Кокшарова — ректора УрФУ] несколько лет назад было неожиданным. На каком-то этапе он позвонил, сказал, что ему сделано предложение возглавить федеральный университет. Тогда это были еще два университета: УПИ и УрГУ. Сказал, что есть полгода до его назначения, и если я сочту возможным, чтобы я дальше продолжал с ним работать. Планировалось, что я займусь социальной, кадровой работой, возглавлю юридическое управление. На блок, который в международных университетах называется «канцлер», был другой кандидат, но за эти полгода он ушел в крупный холдинг. Поэтому Виктор Анатольевич сказал мне взять еще этот блок.
У меня было больше 1000 человек в прямом подчинении. Это и экспериментально-производственный комбинат — бывшая котельная Кировского района, которая обслуживает 340 тыс. человек — со своим коллективом, это университетские подразделения, связанные с эксплуатацией зданий и сооружений, службой безопасности, комбинат питания, студенческий городок, многое другое. Вторая составляющая — GR.
Мой отец учился со Станиславом Степановичем Набойченко в параллельных группах. Поэтому в университете все говорили, что я свой. Станислав Степанович всегда хотел построить бассейн, в 2011 году мы его построили. Мы сделали два больших общежития, одно из них по объему было такое же, как весь студенческий городок бывшего УрГУ. Мы находили деньги, пытались доказать, что мы надежный партнер как университет. Сделали большой химико-фармацевтический центр в рамках программы «Фарма-2020», я надеюсь, что через какое-то время будут выданы препараты. В конце прошлого года коллеги получили грант на разработку и клинические испытания препарата нового действия против диабета. Мы немножко привели хозяйство в порядок.
— То есть с дипломатией вы, в отличие от ваших предшественников, связаны не были?
— Был связан, когда работал с Виктором Кокшаровым в правительстве. У него было мало времени на эти вещи, а мы с Александром Харловым познакомились в тот период и вместе пытались работать. Где-то я ему помогал, сейчас, наверно, он мне будет помогать.
— С 2007 года вы все время работали вместе с Виктором Кокшаровым, который когда-то тоже возглавлял МиВЭС. Должность министра — ваша первая публичная работа без него. Он вам давал какие-то наставления, советы?
— Виктор Анатольевич — очень тактичный человек, я всегда удивлялся его воспитанию, интеллигентности. Конечно, он никаких наставлений не дает, но я знаю, что если надо будет обратиться за советом, я всегда это сделаю. Честно говоря, иногда звоню ему.
— Он вас спокойно отпустил на новую работу?
— По его словам, нет. (Смеется.) Но все же взрослые люди.
— В вашей биографии говорится, что вы знаете немецкий. На хорошем уровне?
— Разговариваю спокойно. Не хватает, конечно, разговорной практики, но она восстанавливается за два-три дня в языковой среде.
— А английский?
— Английский похуже по той же причине. Если на немецком мне было необходимо общаться, то на английском меньше. Но не должен подвести Свердловскую область.
— В вашей официальной биографии, опубликованной на сайте УрФУ, на сайте правительства, есть большой пробел — с 1999 по 2007 год. Можете рассказать, чем вы занимались? В некоторых СМИ появлялась информация, что вы служили в органах безопасности (ФСБ).
— Я не работал в органах безопасности и не был спящим агентом, я тоже про себя много читал. Я закончил физтех УПИ, военную кафедру, военно-учетная специальность у меня «инженер-химик». Я не совсем могу говорить, где я работал, но я военный химик. Бегать от армии мне не хотелось, аспирантура была не очень интересна, поэтому надо было идти в армию. Но я там наукой занимался. То, что мы создали химико-фармацевтический центр, — это тоже [в какой-то степени моя заслуга]. Если порасспрашивать знаменитых академиков — господина Чарушина, Чупахина Олега Николаевича, Маттерна Анатолия Ивановича, мы с ними разговаривали на одном языке. Когда они выйдут со своими решениями, какая-то доля там будет и моей.
— А как вы попали на работу в правительство?
— В 1999 году меня стал привлекать к работе Виктор Петрович Штайгер — был такой заместитель председателя правительства Свердловской области при Алексее Воробьеве. Коллеги, которые с тех времен работают, наверно, меня помнят. Мы занимались территориальным планированием, я готовил для него аналитику. Чуть попозже он меня познакомил с Юрием Валерьевичем Осинцевым, он был министром, зампредом правительства, он стал меня привлекать к аналитике для него. Потом появился Виктор Анатольевич [Кокшаров]. К тому моменту я пытался закругляться с военной службой и был приглашен на руководящую должность в управление Ростехнадзора по УрФО. Я уже прошел там собеседование, но в июле [2007 года] Виктора Кокшарова назначили председателем правительства, он позвонил, сказал, что надо поговорить. И с 1 октября 2007 года я вышел к нему на работу. В этой истории шпионских чудес нет.
